– Тебя только это интересует?

Я вздохнула. Вот как чувствовала, стоит призракам понять, что я их вижу и слышу, сразу огребу кучу неприятностей и проблем. Вот уже первая нарисовалась.

– Я же не следователь, не сыщик, как отыщу того, кто сбил тебя? Даже полиция не смогла. А я сумею?

Лицо Насти, меняясь, поплыло, будто рябь по воде прошла. Через секунду она походила на себя ту, что я видела на фото. Белое платье снова стало целым, чистым и белым.

– Так лучше?

– Уф, значительно, – выдохнула я. – Стоило меня пугать, если могла сразу такой показаться?

– Стоило. Я ведь представлялась тебе разной: в школьной форме и в том, что теперь буду всегда носить. А ты что? Проезжала мимо. Тебе до меня не было никакого дела. А показалась так, сразу себя выдала. Права была Кира Семёновна, подсказывая обратиться к тебе, остальные отговаривали. Уверяли, что ты не мореница, слепа и глуха, как и остальные люди.

– Кто?

Настя с досады всплеснула руками как обычная девушка.

– Темнота! Служанка богини смерти Мары, Морены, Мораны. Её по-разному зовут. Люди, видящие мёртвых, находятся под покровительством этой богини. Но и обязанности у них имеются, они должны помогать ушедшим за грань, выполнять их последнюю волю. А ты всё это время скрывалась. Пришла на помощь лишь Кире Семёновне. Хорошо, что я с ней увиделась. Она моя прабабушка.

От досады я взлохматила волосы руками.

– Точно ты же двоюродная сестра Вовки. Вот как чувствовала, что не стоило выручать соседей. Не смогла спокойно смотреть, как убивается тетя Клава, не утерпела, подсказала, где бабушка Кира спрятала деньги от продажи дома. Вовку пожалела, ему требовались дорогие лекарства. И вот чем всё вылилось. Спустя двенадцать лет явилась ты и требуешь найти убийцу.

– Вообще-то убийц. Их двое. Да ты не следователь, но у тебя есть самый важный свидетель. – Настя ткнула себя в грудь. – Я.

– Двое? И ты их знаешь?

– Не совсем. Видела, когда они приезжали в нашу школу к старшекласснице Ларисе Петуховой. Девчонки говорили: с одним из них она встречается. Я вышла из автобуса и хотела перейти трассу. Навстречу мне двигался чёрно-синий питбайк с двумя парнями. Я не ожидала, что проезжая мимо меня, тот, кто сидел сзади, схватит за ручку моей сумки. К несчастью, я повесила её не на плечо, а через голову. Он потянул за ручку, меня рвануло следом за мотоциклом. Я упала на асфальт. Сквозь боль слышала, что мотоцикл взревел. Какое-то время меня тащило за питбайком. Тот, кто сидел позади водителя кричал, чтобы остановился. Не знаю, может, он не слышал или не сообразил, но продолжал ехать вперёд. Моя кошмарная поездка закончилась, когда ручка сумки оборвалась. Я упала и была ещё жива, когда они подошли ко мне.

– Мирон, охренел? Что ты натворил! Зачем схватил девчонку? – сказал один из парней.

У меня кружилась голова, всё тело и лицо горели огнём. Последними звуками на земле была фраза второго парня.

– Я хотел пошутить. Что нам делать? Нас теперь посадят?

Больше ничего не слышала, меня поглотила тьма. Очнулась в каком-то белесом мареве. Сколько я бродила в этом тумане не знаю. Голос мамы позвал меня. Пойдя на её горький плач, обнаружила себя в комнате рядом с собственным гробом. Я не сразу осознала, что случилось. А когда поняла, меня охватил гнев. Почему именно со мной это произошло? Чем я заслужила? Я всё видела и слышала, но меня никто не замечал. Ты даже не представляешь, насколько это невыносимо и страшно испытывать такую беспомощность. Ни до чего не дотронуться, никого не дозваться и не докричаться. Меня несколько раз выбрасывало в молочную пустоту, но я опять и опять прорывалась к родителям. Для меня проходили минуты, а на земле дни. Я попадала то на свои поминки, то на девятый день, то на сорокой. А потом меня куда-то поволокло с неодолимой силой, но я не хотела уходить, уже выяснила, что моих убийц так и не отыскали, Они остались безнаказанными! – выкрикнула Настя. – А поклялась, что не уйду, пока не увижу от тех, кто меня погубил настоящего искреннего раскаяния. В моём безвременье возникла прабабушка Кира, она и подсказала, что делать дальше. Долгие месяцы я пыталась привлечь твоё внимание.

Я хмыкнула.

– Понимаю, хотела, чтобы я тебя заметила, но зачем пугала водителей? За год на перекрёстке произошли четыре аварии с участием мотоциклистов. Хорошо хоть не со смертельным исходом, но ведь безвинные люди пострадали. Так из потерпевшей ты превратишься в обвиняемую?

Настя недовольно покосилась на меня.

– Я не нарочно. Материализуясь перед двухколёсным транспортом, хотела отыскать или тебя, или своих убийц. Я не виновата, что некоторые люди замечали меня на дороге.

Я усмехнулась.

– Не только замечали, ты превратилась в местную легенду об убитой невесте. Кстати, почему ты появляешься в свадебном платье, да ещё и окровавленном?

– Это мой наряд теперь. В чём похоронили в том я и хожу. Но иногда из-за эмоций на коже проявляются мои предсмертные раны, а платье превращается в лохмотья.

– Неужели и призраки испытывают эмоции?

– Ещё какие. Больше нам ничего не остаётся, – проворчала Настя. – Как, по-твоему, я говорю с тобой?

Я нахмурилась.

– Не понимаю. Как обычно.

Лицо Насти скривилось в недоброй ухмылке.

– Это ты болтаешь вслух, а я залезла тебе в голову. О ментальном общении слышала?

Я оторопела. Хлопнув себя по лбу, подумала, что от стресса и неожиданного общения с призраком даже не заметила этого. Вслух же произнесла:

– Ты любому проникнешь в мозг?

– Думаю да. Прабабушка предупредила, чтобы я не навевала людям кошмары, неупокоённых духов за это карают. Такое можно делать лишь для наказания виновных.

– Почему ты всегда ждала меня на дороге.

Настя покачала головой.

– Аня, ты так несведуща для мораницы. Я тут погибла. И просто так не могу уйти отсюда. Призраки несвободны, мы привязаны к определённым местам.

Глядя в белое, как алебастр, лицо Насти, я поймала на нём странное выражение, как будто она что-то от меня скрывала и боялась, узнав это, я здорово разозлюсь.

– Ладно, – я решила закончить разговор, – раз мы всё выяснили, помогу тебе. Нет никакого желания и дальше встречать на дороге призрака. Начну действовать, но не сегодня. Сейчас мне надо ехать, у моей бабули именины. – Сев на скутер, повернув ключ в замке зажигания, вдруг вспомнила. – Если будут какие-то сведения для тебя, мне сюда подъехать?

Улыбка Насти мне совсем не понравилась.

– Не нужно, – тихо прозвучало в голове. – Стоит тебе позвать – я рядом.

Окинув взглядом начавшего таять призрака, я возмутилась:

– В смысле рядом? В чём подвох?

Прозрачная, почти ставшая дымкой Настя ответила:

– Как только ты дала согласие помочь, привязка к месту исчезла. Теперь ты моя путеводная нить. Я буду с тобой. Да вот ещё…совсем забыла. У парня, схватившего мою сумку, между указательным и большим пальцем имеется татуировка: скорпион.

– Блин! – вырвалось у меня. – Как знала: нельзя с призраками связываться. И как долго мне терпеть тебя?

На обочине дороги больше никого не было, но голос Насти явственно произнёс:

– Выполнишь миссию мораницы – я исчезну.

Ругая себя, я отправилась преодолевать последние несчастные пять километров, на которые тратила больше времени, чем на всю дорогу от Гулькевичи. Собственно из-за этой грунтовки я и купила скутер, на нём удобнее объезжать препятствия по проплешинам. А также, вихляясь, как матрос, сошедший на берег после долгой морской вахты, ловчее попадать на узкие промежутки между колдобинами. Если моя подруга Лина копила деньги на профессиональную ударную установку, то я на свою Кобру. Отказывая себе во многом, целый год мы складывали копеечку к копеечке для исполнения мечты. Будучи обе воспитанницами бабушек и не имея особой поддержки, после окончания одиннадцатого класса мы поступили в один педколледж, но на разные факультеты. Я на «Дошкольное воспитание», Лина на «Музыкальную деятельность». Будущую специальность воспитателя я выбрала осознанно, не хотела постоянно сталкиваться с призраками и потусторонними сущностями, возле взрослых они частенько обретались, тогда как рядом с детьми мне было тихо и спокойно. Сыграло и то, что я не устаю от малышей, нравится возиться с ними. Лине же все равно где заниматься музыкой, лишь бы оставалось время на любимые барабаны. Подруга с детства на них помешана. Всё началось с того, что лазая в поисках сокровищ на чердаке заброшенного дома, мы отыскали сдвоенные барабаны разного размера. Позже выяснили, что нашли кубинские бонго1. Притащив домой, мы их опробовали. Я немного позабавлялась и остыла, а Лина увлеклась. Даже уговорила бабушку отдать её в музыкальную школу в Соколовку. В это село каждый день нас шестерых хуторских детей отвозил школьный автобус. Но так как в музыкалке никто не учил игре на барабанах, пришлось Лине осваивать их самой. Мне нравилось слушать, как она отбивает сложные ритмические паттерны, с каждым разом у неё получалось всё лучше и лучше. Моя невозмутимая, уравновешенная, спокойная подруга превращалась в ураган. Как-то она играла, а у меня было фиговое настроение и, чтобы отвлечься, я начала танцевать. Полчаса дикой пляски и печали забылись. С тех пор повелось: Лина играет, я танцую. Обеим хорошо: весело и нескучно. Моя бабуля как-то наведалась к нам в сарай, который мы превратили личный музыкальный салон, увидев мои пляски, похвалила.