– Николай Дмитриевич в своём кабинете, он согласился уделить вам пять минут своего времени, – сообщил дворецкий, и я лишь кивнул.

Он провёл меня на третий этаж, будто я сам не помнил дорогу до кабинета главы семьи. Постучался, и как только Николай Дмитриевич разрешил войти, открыл предо мной дверь.

Я зашёл в большой кабинет, где пахло дубом и кожей. Сам Николай Дмитриевич сидел за столом и перебирал бумаги. Будто тоже не верил, что пришёл именно я…

– Николай Дмитриевич, – позвал я.

– Молодой человек, не знаю, что вы задумали, но вам меня не обдурить, – ответил он, не поднимая головы.

– Почему тогда приняли?

– У меня оставалась призрачная надежда, что Александр жив. Но сейчас вижу, что это не так.

Я приблизился к его столу и положил на него сеть, прямо на кипу документов. И только тогда Николай Дмитриевич поднял на меня взгляд. Его глаза расширились, и он сказал:

– Поразительное сходство. Но вы не можете быть Александром Демьяновым. Я скорее поверю, что это иллюзия.

То же самое можно сказать и про родовую печать, которую он наверняка видел по записям с камер.

Не дожидаясь приглашения, я присел в кресло напротив.

– Откуда это у вас? – спросил Николай Дмитриевич, изучив магическую сеть.

– Вы хотели купить её у отца. Как сейчас помню, в новогодние праздники он показывал вам оружейную.

На лице Николая Дмитриевича по-прежнему читалось недоверие.

– Если вам интересно, то меня похоронили живым. И сейчас я пытаюсь вернуть своё имя, – продолжил я. – Вижу, что в это сложно поверить. Но будь на моём месте клон или порождение некроманта с чужим разумом, оно бы никогда не вспомнило о том, как вы просили отца держать в тайне интрижку с Зарецкой Анной.

– Откуда вы знаете? – нахмурился он.

– Подслушал, – честно ответил я. – Или же мне напомнить вам о казусе, что произошёл два года назад на зимней охоте? Тогда ваш сын Сергей перепутал вас с дичью, и лекарям пришлось пулю из мягкого места вынимать.

Надо отдать Николаю Дмитриевичу должное, он смог сохранить самообладание. Но от скептицизма в его взгляде не осталось и следа. Другие люди не могли знать всех этих событий, которые я мог во множестве припомнить.

– А помните наш разговор прямо перед моей псевдо-смертью? За два дня до этого. Я тогда руки вашей дочери Сони просил, и вы согласились.

– Соня уже обещана другому. Она долго горевала, скажу тебе честно. Всего неделю назад новый договор о помолвке заключили.

Странно, но эта новость никаких чувств во мне не вызвала. А ведь раньше я считал, что Соня – та самая единственная. Видимо, смерть решила иначе, и признаться – сейчас это меньшая из моих проблем.

– Этого хватит, или мне продолжать? – спросил я, проигнорировав новости о Соне.

– Хватит, – ответил Николай Дмитриевич и поправил очки.

Ему было уже за пятьдесят, но выглядел Годунов максимум на тридцать пять, хорошо сложенный, хоть я и понимал, что он поддерживал внешний вид только ради интереса противоположного пола. Удивительно, как за двадцать пять лет брака его жена так и не узнала ни об одном похождении. Хотя, может, она и узнала, но решила промолчать – этого нельзя было знать наверняка.

– Вы сможете мне помочь? – прямо спросил я.

– Да, – ответил Николай Дмитриевич, не смотря на магическую сеть, которую для отца сделали по специальному заказу оружейники из ордена экзорцистов. – Сколько тебе нужно?

– Я пришёл заключить сделку, а не просить жалости.

– Сань, ну ты чё опять начинаешь? – возмутился демон.

– Это называется «честь». Я не возьму денег просто так, не будучи уверенным, что их верну, – мысленно ответил я.

– Ты очень похож на своего отца. Он был такой же принципиальный. Когда мы были совсем молоды, ему не хватало на свадебное путешествие, а матушку твою расстраивать он не хотел. Денег Олег тогда в долг не взял, а вместо этого нашёл способ заработать нужную сумму за месяц. Ты, вижу, в отчаянной ситуации мыслишь так же, – Годунов грустно улыбнулся.

– Мне нужно продержаться, пока я не верну своё имя. До следующей пятницы. Буду признателен, если вы подтвердите перед комиссией мою личность.

Николай Дмитриевич задумался. В морщинках на его лице я снова увидел сомнения.

– У меня важная встреча запланирована на эту пятницу. Вот если в другой день…

– Не стоит, – ответил я, натягивая улыбку.

Понятно, что он не хочет рисковать. Зачем ему лишние проблемы, связанные с непонятно как воскресшим парнем? Это можно было понять. Тем более, Годунов не дворянин, а на консилиуме в приоритете будут слова аристократов.

Николай Дмитриевич принялся рассматривать сеть. Достал лупу, под которой изучал каждый сапфир. В наше время демонов все боятся, поэтому любое оружие против них пользуется спросом. Сеть – самое простое из всего арсенала отца, и ей сможет воспользоваться любой, главное – эту самую сеть на демона накинуть, что у меня сегодня не получилось.

– Вижу, что сапфиры полны маны, эту сеть совсем не использовали, – сделал вывод Годунов.

– Не успели, – подтвердил я.

– Дам тебе за неё сто тысяч рублей.

– Отец заплатил за неё двести тысяч.

И Николай Дмитриевич об этом прекрасно знал. В прошлый раз он предлагал отцу за неё триста тысяч. Но мне на такое предложение рассчитывать не стоит. Годунов прекрасно понимает, что деньги мне нужны срочно, и я не смогу тратить время на ожидание, пока её купят на аукционе, как часто делают с такими вещами. Да и без документов доступ к подобным мероприятиям мне закрыт.

– Сам посуди, Саш, ни чеков, ни сертификатов не осталось. Я приобретаю её на свой страх и риск. Ты же хотел вести дела именно в таком ключе.

По улыбке Годунова я понял, что и в долг он бы мне деньги выдал только под большой процент. Такой уж он человек, предприниматель до мозга костей. Отец умел находить к нему подход, придётся и мне научиться.

– Сто пятьдесят, и я не стану ссылаться на вас, когда меня спросят, кто может подтвердить мою личность.

– Неплохо-неплохо, – приподнял бровь Николай Дмитриевич и ещё раз взглянул на сеть.

Она ему нравилась не столько как оружие, сколько как украшение для оружейной.

– Сто тридцать, моё последнее предложение, – ухмыльнулся Годунов.

– Сто семьдесят, и я не стану докучать Соне.

Лицо Годунова скривилось. Видимо, я попал в точку. Конечно, ему будет невыгодно, если я вдруг вспомню о наших старых договорённостях и помешаю помолвке с новым избранником. У меня даже хватит наглости её сорвать. Но другой вопрос – надо ли оно мне? Нет.

– Сто пятьдесят, – процедил Николай Дмитриевич.

– По рукам, – кивнул я.

Он отсчитал из сейфа положенную сумму наличными, и мы распрощались. Из поместья я выходил с улыбкой на лице.

– А что за Соня? Красивая? – бодро спросил у меня демон.

– А это уже не важно, – мысленно ответил я, выдвигаясь к ближайшему торговому центру.

Там продавцы уже не смотрели на меня сверху вниз, понимая, что перед ними явно человек из знати. Вместо костюма я приобрёл повседневную одежду. Синие джинсы, пару футболок себе и Боре, толстовки. Раньше брат был чуть шире меня, но в больнице я заметил, как он сильно исхудал, поэтому брал всё одного размера. Из обуви взял две пары кроссовок.

Переоделся в примерочной после покупок и взглянул на себя в зеркало. Теперь на мертвеца не похож, вполне себе обычный парень.

Также купил недорогой смартфон, в ближайшее время мне будет необходим доступ в интернет хотя бы для того, чтобы найти объявление о сдаче квартиры. Сейчас вся информация, все новости именно там, и без этого гаджета нельзя назвать жизнь полноценной, это словно тебя отрезают от целого мира, полного своих красок.

В больницу я вернулся только к четырём часам дня, и на этот раз охранник без вопросов меня пустил.

– Держи, – я протянул брату пакеты с одеждой.

– Вступил в наследство? – спросил он, натягивая на себя джинсы.

– Нет. Банк потребовал собрать комиссию для подтверждения моей личности, назначили собрание на пятницу.