— Разве сейчас не тот момент, когда год промедления превращается в десять лет отставания? — мягко, почти доверительно добавил он. — Неважно, ты это сделаешь или я. Тот, кто способен действовать прямо сейчас, должен остановить Gooble. Лично мне всё равно.

И тут его взгляд стал цепким, почти осязаемым.

— Выбор за тобой.

У Старка осталось всего два пути. Первый — самому выйти на поле битвы ИИ под собственным именем. Встать на сцену, которую, по ощущениям, уже кто-то подготовил, пройти по маршруту, который кто-то заранее наметил. И при этом взвалить на себя ещё один груз, когда график и без того трещал по швам. Или второй вариант — отдать всё Сергею Платонову.

В этом случае медиа взорвались бы снова. Заголовки кричали бы о «Касатке, которая после Китая пошла на гигантов бигтеха». А главное — Платонов вошёл бы в историю как «революционер, бросивший вызов господству Gooble в ИИ».

Ни один из вариантов не вызывал радости.

Вопрос был лишь в том, какой из них казался менее терпимым.

Платонов слегка улыбнулся — спокойно, почти тепло.

— Так что ты решишь?

Ответ созрел тяжело, как камень, опускающийся на дно.

— Я… выкуплю их сам.

Всё, как и ожидалось.

— Да этот жадный до славы человек ни за что не уступит сцену другому.

Как управлять тем, кто болезненно нуждается в контроле? Нужно просто предложить ему выбор, где потеря контроля выглядит страшнее всего. Для Старка таким кошмаром была мысль, что его имя может не попасть в учебники.

Стоило мне только намекнуть, что готов взять всё на себя, — и он мгновенно ринулся вперёд. И всё же, даже приняв решение, он выглядел мрачным. Лоб нахмурен, пальцы нервно постукивают по столешнице, в воздухе чувствуется напряжение.

— Деньги на поглощение у меня есть, — признался он, выдыхая. — Но что делать дальше, после слияния, честно говоря, не понимаю. Одна только интеграция будет адской, а затраты на обучение… они будут колоссальными.

Война ИИ — это всегда война ресурсов. Данные, вычислительные мощности, число итераций — всё это пожирало деньги, как топливо. У кого их больше, у того и преимущество. А у Gooble за спиной стояли ресурсы почти государственного масштаба. Чтобы тягаться с таким гигантом, нужны были инвестиции, от которых у любого инвестора закружилась бы голова.

— Даже если запущу ИИ-компанию… смогу ли вообще собрать такие суммы? — голос его стал тише.

К декабрю 2015 года бренд Старка уже заметно потускнел. Слишком много проектов, слишком мало реальной прибыли. В прессе всё чаще мелькали слова «переоценённый гений». И если на этом фоне он откроет ещё один бизнес… Сомнение висело в воздухе, густое, как запах перегретого металла.

На это ответил твёрдо, без колебаний.

— Всё будет в порядке. Уже же тебе говорил — этот запуск ракеты станет успехом. После него тебя переоценят, и деньги хлынут рекой.

— Но… этого может не хватить.

И он был прав. Первые инвесторы всегда осторожны, заходят малыми суммами, щупают почву.

И на это только улыбнулся.

— Хватит.

Причина была проста. Очень скоро в руки Старка потекут суммы, которые сейчас кажутся невозможными. И естественно собирался сделать так, чтобы иначе просто не было.

Вернувшись в Нью-Йорк, вновь разложил свои планы по полочкам, с той самой маниакальной аккуратностью, когда ночная лампа отбрасывает жёлтый круг света на стол, а за окном воет ветер, скребясь о стекло. Бумаги шуршали под пальцами, пахло кофе и холодным металлом ноутбука.

— Прежде всего — поставил Старка на стартовую линию.

Это было главное. Совсем скоро он начнёт скупать стартапы, которые ему аккуратно подсунул, и с головой нырнёт в гонку искусственного интеллекта. Одно лишь сочетание слов «ИИ-компания под руководством Старка» уже вызовет у публики учащённое сердцебиение, всплеск обсуждений, шорох газет и гул новостных лент.

Но мне было нужно не это.

Меня интересовала не шумиха, а война. Настоящая, беспощадная, до хруста костей. Столкновение Старка и Gooble — бой насмерть, где каждое повышение ставки одной стороны вынуждает другую отвечать ещё большим вливанием. Адская гонка, в которой деньги сгорают, как топливо, затягивая обе стороны в воронку бесконечной конкуренции.

Чтобы разжечь такое пламя, компания Старка должна была с самого первого дня сбросить на рынок финансовую бомбу такой мощности, чтобы Gooble почувствовала холодок вдоль позвоночника.

— Если откровенно, мог бы вложиться сам… но, если честно, не хочется.

Как бы ни был раскручен бренд Старка, класть все яйца в одну корзину — совсем другой разговор. Если бы речь шла о Tesla, проверенной ещё в прошлой жизни, я бы не колебался. Но замораживать собственный капитал в сыром ИИ-стартапе Старка?

— Зачем?

Если смотреть сухо, с точки зрения прибыли, куда разумнее вложиться в Envid. Эта компания — инфраструктурный узел, без которого не обойдётся ни одна сторона. Кто бы ни выиграл войну ИИ, Envid всё равно будет считать деньги.

Так или иначе, чтобы война разрослась до нужных масштабов, Старку требовался мощный приток капитала. А я тратить свои деньги не собирался. В такие моменты на стол выкладывают лучший козырь.

«Использовать чужие деньги».

Вопрос был лишь в том, чьи именно. И тут судьба любезно подбросила идеальный вариант — Инвестиционный клуб «Треугольник», закрытый круг титанов хедж-фондов. Попасть туда означало автоматически обрести вес, имя и доверие рынка. Одно их коллективное движение способно было встряхнуть биржи, как землетрясение. А если эти тяжеловесы разом поставят на одну и ту же лошадь?

«Лучше и придумать нельзя».

Проблема заключалась в одном — пока не был членом этого клуба. Судя по всему, существовало некое испытание, через которое нужно было пройти.

«Мне всё ещё слишком не хватает информации».

Вообще-то, в таких ситуациях у меня был один очевидный контакт. Белая Акула. Но…

«Даст ли он мне действительно стоящие сведения?»

Варианты, конечно, были, но времени на раскачку уже не оставалось. Декабрь наступил стремительно, как внезапный холод. А декабрь для хедж-фондов — месяц адский. Итоги года подводятся, цифры выжигаются в отчётах для инвесторов, решая, кто в следующем году будет купаться в деньгах, а кто пойдёт с протянутой рукой. И всё же больше всего всех волновало не это. PL — прибыль и убытки.

Индивидуальные результаты, фиксируемые именно сейчас, определяли не только размер бонусов, но и расстановку сил внутри компаний. Кто отдаст лучший кабинет с панорамным видом тому, кто закрыл год в минус?

В общем… Декабрь не прощает ошибок.

В такой обстановке торговый зал Pareto Innovation буквально кипел. Воздух был густым, тяжёлым, пропитанным запахом пережжённого кофе, пота и дешёвых энергетиков. Здесь шла война — за каждый цент годового бонуса, за каждую строчку в итоговом отчёте.

— Эй! Да чтоб тебя, убийца бонусов!

Один из трейдеров, не сдержавшись, со всей силы стукнулся лбом о высокий стол. Глухой удар эхом разнёсся по залу. Почти не сомневался — риск-менеджер только что зарубил ему чрезмерно агрессивную сделку.

«Настоящий дурдом».

Стоило оглядеться, и это ощущение лишь усиливалось. Рабочие столы были завалены обёртками от батончиков, блистерами тайленола и горами пустых бумажных стаканов. Кофейные пятна въелись в поверхность, как следы многодневной осады.

И только нахмурился, как вдруг тишину разорвал хохот.

— Вахахахаха!

Макс вскочил со своего места, будто его ударило током, и разразился почти истерическим смехом. Его глаза блестели, дыхание сбилось. Он стремглав подбежал к белой доске в центре зала.

«PL — статус»

Доска была исписана плотным ковром имён, цифр и пометок. Кто сидит у окна, кто в центре, кто возле прохода, а кому достался стол рядом с туалетом — здесь фиксировалось всё. Макс с размаху стёр цифру рядом со своим именем, вписал новую и аккуратно обновил колонку с местом.