Дни проходили за днями. Маргот тщательно исследовала замок и нашла, что он разрушен в гораздо меньшей степени, чем ей показалось той первой ночью. Сохранилось несколько башен, часть крепостной стены, основание донжона и фундамент Великого Чертога, но, увы, жить там было нельзя, потому что руины замка считались национальным достоянием шведских ленов в той же мере, в какой княгиня Маргот Дёглинг являлась национальной героиней. В руинах замка теперь располагался музей, использовавший все сохранившиеся помещения древней твердыни. Так что жить приходилось в казематах под цитаделью, и никаких других вариантов пока не предвиделось.
В отдаленной перспективе, когда и если, она научится говорить и вести себя сообразно времени и месту, можно было бы попробовать навестить кого-нибудь из представителей древних и все еще не пресекшихся родов, но для этого надо было для начала превратить золото в деньги, - поскольку ни золотом, ни серебром теперь не расплачивались, - научиться носить современную одежду, которую еще предстояло купить, и понять, как, не привлекая к себе внимания, добраться без лошадей до Кальмара, Висбю или Эребру. Мастер Сван мог ей в этом помочь. Он брался отвезти ее на своем автомобиле, - так назывались современные самодвижущиеся повозки, - практически в любое место в Скандинавии. Он же предлагал ей и деньги, поскольку продавать сразу много золота было опасно. Одну-две золотые монеты и еще пару-другую серебряных, еще куда ни шло. Мало ли, нашел клад или сохранились в семье с давних времен, но, если попробовать продать десятки или сотни монет, этим могут заинтересоваться власти, с которыми Маргот пока не желала иметь дела, и, что еще хуже, криминальные элементы, то есть разбойники и тати. Впрочем, на первый случай, - купить подходящую одежду, заплатить за номер в приличной гостинице и несколько раз пообедать в трактире, - двух-трех старинных серебрушек, а ее монеты все теперь считались старинными, должно было хватить с лихвой.
В течение следующих трех недель она четырежды посещала лавку мастера Свана и еще два раза он оставлял для нее в условленном месте «скромные посылки» с провизией и книгами. А потом к ней вернулись ниссе, и жизнь сделала очередной крутой поворот. К сожалению, вернулись на руины замка не все ниссе, служившие когда-то Дёглингам, а только трое, да и то двое, Бели и Диса, саму Маргот практически не помнили. На ее призыв откликнулся один лишь Барди, поселившийся в доме ее предков еще в седьмом веке, а двоих других он попросту увлек за собой «силой авторитета». Проблема ниссе заключается в том, что они не живые разумные существа, как те же дворфы. Они всего лишь духи, способные принимать материальную форму. И чем дольше ниссе служат людям, живя в одном или поочередно в нескольких, максимум, в двух-трех домах, принадлежащих одной и той же семье, тем легче им дается воссоздание своей физической формы. В этом, собственно, и кроется проблема. Ниссе, «получившие тела», живут с людьми и рядом с ними. Бестелесные же духи живут «где-то там»: в астрале, в тонком мире или еще где. И вот, что важно, ниссе-домашние духи ведут себя, в принципе, как люди, а у эфемеров[25], - то есть, духов, не имеющих плоти, - очень плохая память, и, судя по всему, там, где они обитают в своей бестелесной форме, они то ли вовсе не обмениваются между собой важной информацией, то ли просто не могут надолго сохранять ее в памяти. И, наоборот, память ниссе, век за веком, живущих вместе с людьми, сохраняет, порой, такие подробности событий, случившихся много столетий назад, какие не «помнит» ни одна самая подробная хроника. Но пять веков – это огромный срок, и остатки личности к «возвращению» Маргот сохранил только Барди. Однако он смог найти где-то там в тонком мире всего лишь двух из трех десятков эфемеров, живших когда-то в замках семьи Дёглинг. Их он смог «уговорить» пойти вместе с ним, сами же Бели и Диса Дёглингов помнили совсем плохо, а юную Маргот не помнили вовсе.
Появление ниссе ознаменовало новый этап в этом странном посмертии, являвшемся на поверку второй или, проще сказать, новой жизнью Маргот Дёглинг. «Домашние мужички» споро привели сводчатые помещения казематов на первом и втором подземных уровнях в некое подобие настоящего жилища. Камня вокруг было много, а древесину, кожу и ткани, ковры и посуду с прочей домашней утварью они притащили из города. Что-что, а воровать ниссе умеют просто виртуозно, в особенности, если это нужно не им самим, потому что самим им, кроме любви и благодарности хозяина и возможности о нем заботиться, ничего не нужно. Сейчас же они должны были разрешить бытовые проблемы Маргот, и они это сделали, тем более что никаких других волшебников и ниссе в округе не было. Это раньше, когда в каждой уважающей себя лавке и в каждом нормальном доме было полно оберегов, а ниссе жили не только в замках дворян, но и в домах богатых купцов, взять что-нибудь без спроса или компенсации было чревато. А теперь, когда мир изменился, и обереги остались только там, где про них попросту забыли, а маги за отсутствием интереса давным-давно ушли из этого города, брать можно было что хочешь и где хочешь. Но Маргот все-таки попросила Барди не наглеть и не привлекать к себе особого внимания. Тем не менее, жить ей стало проще, жить стало веселее. И ей больше не нужна была помощь мастера Свана. Где взять книги, она знала, - в городе было полно книжных лавок, - и снедь можно было позаимствовать во многих и многих местах, значительно расширив при этом ассортимент потребляемой провизии. Однако готовили для нее теперь ниссе, - Диса оказалась отличной поварихой, - так что и продукты для приготовления всех этих кулинарных шедевров приносили тоже они. Простые ингредиенты, - типа гороха, капусты и свинины, - для приготовления любимых Маргот традиционных шведских блюд, того, что называется хусманскост[26], и значительно более редкие продукты, используемые во французской или итальянской кухне. Но вот за книгами Маргот ходила сама.
И вот в один из таких визитов в ночной город, она вдруг поняла, что старайся-не старайся, а ей не закрыть ту огромную брешь в знаниях и понимании мира, которая образовалась за пять веков ее волшебного сна. К слову сказать, она теперь знала, кто отдал приказ положить тело последней Дёглинг в саркофаг, предназначенный ее отцу. Это был граф Рутгер фон Ашеберг, принявший командование армией после гибели ее отца Альгаута Дёглинга. Он приказал ниссе скрыть Маргот, и они это сделали. Кто распорядился перенести в крипту сокровища их рода и все драгоценное оружие, остававшееся в оружейной, ниссе не знали. Они лишь «похоронили» женщину-конунга, как того требовал обычай, и запечатали все входы и выходы, к тому же скрыв усыпальницу конунгов под Пологом Полуночи. Не знали ниссе и того, как вышло, что она не умерла и выглядела так, словно в саркофаг ее положили только вчера, и не израненную и обожженную чужой магией, а целую и невредимую, лишь погруженную в Мертвый Сон. Впрочем, об этом она себе думать запретила, как и о том, что осталась в целом мире одна. Потеряв свой мир, она лишилась и всех своих родных и близких, друзей, подруг и побратимов, с которыми прошла через огонь и кровь. Но прошлое осталось в прошлом, а с настоящим, от которого зависело ее будущее, еще нужно было разобраться. И в ту ночь, когда к ней пришло осознание размеров той пропасти, что пролегла между нею и этим новым дивным миром, Марго вспомнила на удачу, что она не только боевой маг, но и потомственная темная вёльва.
На ее счастье, способ решить, как минимум, часть возникших у Маргот проблем существовал и был ей к тому же известен. Темное колдовство, темнее некуда, но зато более, чем эффективное. В особенности, в ее случае. Поэтому теперь Маргот выходила в город каждую ночь. Набрасывала на себя Туманную Вуаль, скрывавшую ее от случайных взглядов, и бесшумно, тенью или привидением, скользила по ночным улицам, заглядывая в кабаки и притоны, внимательно присматриваясь к случайным прохожим и пытаясь оценить их потенциал и годность для своих «особенных» целей. Поиски продолжались довольно долго, но оно того стоило, потому что однажды ей все-таки улыбнулась удача.
