Оба собеседника как по команде уставились на висящую на стене большую карту известной части Пекла. И удовлетворённо заулыбались.

– Завтра, значит, – потёр ладони Док.

– Послезавтра, – подтвердил Батя. – Ну всё, Док, погнали. Дела не ждут. Раз люди уже в курсе брандашмыга, значит, ждут собрания. Иди, объявляй. Посоветуемся.

– Вот ты, командр, развёл демократию, – с некоторой укоризной хмыкнул Док, но с табуретки задницу поднял.

– Но работает же, – вернул ухмылку Батя, которым вдруг овладела лихость, которая и так в последнее время посещала его всё чаще и чаще. – Не по правилам, знаю. В старой Сотне сам был бы против, но тут…

– Да знаю, командир, знаю, – отмахнулся Док. – Уникум ты, мля. Разреши идти?

– Вали уже, – сделал характерный жест ладонью командир. – И имей в виду – будешь осуждать мою демократию – верну субординацию. Соскучился по обязанности вставать по стойке «смирно» при моём появлении?

Внутренний батин Петросян, всегда считавший себя юмористом из юмористов, тихо захихикал.

– Всё б тебе шуточки, командир, – не поддержал Петросяна Док. – Ладно, через полчаса все будут на месте. Успеешь речь подготовить?

– Вали, сказал, – повторил Батя, чьё настроение, внезапно улучшившись на секунды, тут же снова испортилось.

Док, не дожидаясь, пока Батя сообщит, что это приказ, кивнул и вышел из штаба, оставив командира одного.

То, что Док назвал демократией, Батя, на самом деле, разводил только в исключительных случаях, поскольку какие бы дружеские у него с бойцами не сложились отношения, Сотня всё-таки была военной, а не гражданской структурой. Но, поскольку конца и края войне за выживание в этом мире не было, такие вот «демократические» собрания, как давно уже заметил Батя, немного разряжали обстановку строгого подчинения приказам и повышали моральный дух личного состава. Бонусом было то, что, когда бойцам давали высказываться, они иногда предлагали варианты действий, до которых сам Батя по каким-либо причинам не додумался. Решение, применять их или нет, всегда оставалось за командиром, но пользы от таких идей было много.

Поэтому Батя, несмотря ни на что, устраивал общие совещания по важнейшим вопросам не только бытового, но и военного характера.

Спустя полчаса Батю уже ждаливсе. Кроме, разумеется, людей, находившихся на боевых постах. В штаб население крепости давно уже не влезало, так что подобные совещания проводили на свежем воздухе, под навесом, растянутым для защиты от палящего солнца. Батя вышел в цент круга, образованного людьми, и обвёл подчинённых взглядом.

– Бойцы! Нужно решить важный вопрос! В наших краях снова появился брандашмыг. Думаю, пояснять, кто это, смысла нет.

Над разношёрстной толпой, состоящей из одетых в камуфляж бойцов, чернокожих ополченцев, женщин и даже детей, пронёсся ропот – предыдущего брандашмыга не видел никто, кроме самого Бати, Винта и Дока, но наслышаны о нём и его возможностях были все.

– Самого брандашмыга я не видел, поэтому не могу ничего сказать о том, похож ли он на предыдущего. Но, с учётом его появления, считаю, что нам нужно подготовиться к возможному столкновению. Поэтому слушай мои приказы! Горелый, проверь всю технику, пусть будет готова к бою в любую минуту. Экипажи как боевой техники, так и гражданского транспорта, переходят на режим постоянной боеготовности, все обязанности по ведению дежурств с них сняты до особого распоряжения. Кир, распорядись о заменах. Док, ты, как человек, знающий не понаслышке о том, какие Дары хорошо работают против брандашмыга, отбери людей, проведи полную диагностику и скорректируй норму употребления жемчуга и гороховки.

– Так точно, командир, – хмуро буркнул Док.

– Снайперы, кинологи – вы тоже в режиме повышенной готовности. Винт, тебе вдобавок задача – постоянно, где бы ты ни был, в крепости или в рейде, отслеживать передвижение «своих». Под контроль брать не надо, просто наблюдать. Н’бонго, тебе надо взять в помощь несколько человек и построить загоны – допускаю, что мы попробуем содержать парочку «своих» прямо в крепости. Псих, проведи ревизию припасов, начиная от патронов и заканчивая едой и алкоголем для пойла. Возьми в помощь женщин – всё, необходимое для выживания Сотни, должно быть загружено в «барахолку» и автобус. Гражданским – получить личное оружие и боеприпасы к нему. Всем – проверить оружие и привести его в полную боевую готовность. Наблюдателям на всех направлениях – соблюдать повышенную осторожность.

– Так точно! Есть, Бать! Сдъелаъем! – донеслось с разных сторон.

– Командир, а что по планам? – чуть громче толпы спросил Псих. – Будем валить?

– Если придёт воевать с нами, то да – будем точно, – твёрдо сказал Батя. – Если уйдёт – выдохнем. Если будет крутиться поблизости… ну, там разберёмся. Хотя скажу честно – я бы предпочёл с брандашмыгом не связываться без крайне веской причины. По крайней мере, пока.

– А белки? – уточнил ещё кто-то, кажется, Ромео. – Нам нужны люди, Бать.

– Нужны, – подтвердил командир. – Но не ценой потерь, от которых Сотня будет оправляться месяцами. У нас был удачный год, мы смогли спасти очень многих. И бойцов, и ополченцев, и гражданских, причём не только с Африки. Нельзя просто так взять и разменять их жизни на другие. Тем более, что мы не знаем, будут ли белки внутри этого брандашмыга.

Толпа согласно загудела – люди в ней были психологически готовы к реалиям их нынешней жизни, которая могла оборваться в любой момент. Но приближать свой конец без уверенности, что он пойдёт на пользу всей Сотне, не спешили.

– Если у кого-то есть замечания или мысли по текущей ситуации – готов выслушать и принять к сведению, – закончил свою речь Батя и замолчал.

Обсуждение было недолгим – идей ни у кого не оказалось, и люди привычно доверились командиру, который никогда их не подводил.

И на следующий день, как раз когда Троечка обновлялась, крепость загудела, как растревоженный осиный улей. Горелый, Палёный и Сева, взяв себе в помощь с десяток толковых чернокожих ополченцев из числа тех, кто пока не очень проявил себя в качестве бойцов, но продемонстрировал дисциплину и ответственность, принялись проверять всю имеющуюся у Сотни технику. Первыми пошли оба «Орла» как самые мощные. Следом – Монстроломка, MAN-крушитель, Малышка, БТР-152, два БТР-70, MRAP и очередная «мотолыга» со Склада. Пикапы и MAN-барахолку оставили на третью очередь – тягач перед вчерашним рейдом уже проходил проверку, а пикапы были машинами сопровождения, без которых с трудом, но можно было обойтись. Последними должны были пойти чисто гражданские машины: «Форд», электричка Седого и автобус ЛиАЗ-5256, бронированный и нашпигованный пулемётами РПК по самое «не могу» – в нём перед обновлением Африки вывозили детей и женщин.

Основной состав, преимущественно состоящий из бойцов батиного взвода и примкнувших к Сотне американских морпехов, отрабатывал варианты противодействия брандашмыгу, если он решит заявиться в крепость. Док и Винт, как единственные, кроме самого Бати, с подобным уже сталкивались, находились при них – планировалось отработать действия сначала на обученных людях, а затем подключить ещё и ополченцев, которые сейчас взяли на себя обязанности всех бойцов по патрулированию, а так же были назначены ответственными за техническое состояние ручного оружия.

Женщины с детьми грузили всё самое важное в барахолку и автобус, чтоб, при необходимости, жители крепости могли эвакуироваться без промедления. А Батя, засев в штабе, сосредоточился на исписанной мелким и корявым почерком амбарной книге, в которой были собраны имена, Дары и краткие заметки о каждом его подчинённом. Время от времени командир делал новые записи, но не в книге, а на листе формата А4, прикидывая, как использовать имеющиеся у его людей Дары.

В прошлый раз умудрились справиться всего-то всемером – хотя выжили, по итогу, всего трое. Не последнюю (а скорее даже, первую) роль в этом сыграло целое сочетание случайных факторов, сложившихся в то, что принято ёмко называть «звездец повезло». Дары покойных Психа и Ромео, рана брандашмыга, в которую, собственно, и полетели все снаряды, самоубийственная жертвенность первого Горелого, попавшиеся по дороге «свои» и умеющий управлять ими Винт…