Благодаря этому мозговому штурму в голове командира мало помалу начал формироваться окончательный план. Главной ударной силой как были, так и остались бойцы с самыми ценными Дарами. При этом Бате при помощи Дока удалось продумать, что можно сделать ради того, чтоб защитить их. Кустарность этих мер была сродни импровизированым огненным периметрам, которые Батя в своё время придумал, чтоб после очередного обновления не пустить на Африку большую часть тварей. Но и потенциальная эффективность – тоже предполагалась на уровне.

– Тогда за дело! – подытожил Батя, чьё настроение оторвалось, наконец, от плинтуса, пусть и не намного.

– Разреши идти? – немного устало поинтересовался Док, вставая.

Командир кивнул. Всё, что должен был сделать штатный врач, было обговорено, и держать его дальше не было смысла. К тому же, Бате тоже надо было немного посидеть наедине с самим собой и ещё раз или два переварить в голове наметившийся план: поискать в нём изъяны, возможно, что-то добавить или убрать. Всё равно конкретно сейчас никто в крепости не нуждался в командире – все знали свои дела и занимались ими. Большего от них пока не требовалось.

Батя снова развернулся к карте, на этот раз – прямо на табурете. Его интересовал Склад – лоскут, куда с завидной регулярностью прилетала разнообразная боевая и околобоевая техника и оружие. Ближайшее его обновление должно было произойти через шесть дней, и командир надеялся, что они у Сотни есть. Ещё Батю интересовал Недострой, на котором можно было разжиться кое-каким строительным инструментом и материалами – там Сотня часто доставала доски, кирпичи и многое другое для того, чтоб привести крепость в жилое состояние после очередного обновления. Вот и для нынешней ситуации, возможно, получится кое-что найти. А ещё надо провести кое-какой эксперимент, чтоб убедиться, что план вообще выполним, и нет необходимости срочно придумывать что-то ещё.

Для его подготовки Батя занялся тщательной подборкой людей. Ему надо было сформировать два отряда: первый под командованием Винта, а второй – под своим. В свой отряд Батя включил, разумеется, Ворона. Взял Мэри – бывшая вражеская снайперша была уже чуть ли не постоянной напарницей командира. Долго выбирал между Водилой и Колой и решил взять парня из-за его умения заряжать аккумуляторы электромобиля. И последним, как бы ни противилось этому всё батино естество и отеческие чувства, командир выбрал Семёна. И постарался успокоить себя мыслью о том, что пацана постарается подключить к делу только в самом крайнем случае.

В отряд Винта, помимо Водилы, включил Сокола с Дроздом, Севу, Седого, Ромео, Ветрянку, Саура и нескольких ополченцев. Из техники решил выдать им MRAP, обоих «Орлов» и два пикапа.

Эта группа должна была завтра с утра выехать на поиски «своих».

Ещё была третья группа, командиром которой Батя решил назначить Психа. В неё вошли Н’бонго, Аксу, Кот, Рыжий и несколько хорошо разбиравшихся в стройматериалах африканцев. Эта группа получилась самой многочисленной, поскольку в её задачу входило посетить Недострой – один из самых спокойных лоскутов в округе, где редко можно встретить тварей, и натащить оттуда материала для строительства клеток. В которые, в свою очередь, предполагалось запереть приведённых Винтом «своих» и многочисленных зомби, предназначенных в еду этим не сказать чтоб ручным, но всё-таки действительно «своим» тварям.

Самой малочисленной и практически беззащитной была группа самого Бати, спокойно вмещающаяся в тот самый электрический седан. И ей же выпала самая сложная задача – выяснить, как выманить самку брандашмыга из её уютного гнезда в более удобное для боя место.

Выписав на листе бумаги составы групп и необходимой техники, Батя вызвал дежурного, которым сегодня был Кир.

– Ко мне Психа, Винта и Ворона, – распорядился командир.

– Есть, – так же лаконично ответил Кир и отправился выполнять приказ.

Когда бойцы явились, Батя коротко раздал всем указания. На этот раз возражений не было – приказ есть приказ. И бойцы, получив его, ушли готовиться.

Батя снова остался один. Воодушевление, овладевшее им после разговора с Доком, стало сходить на нет. Вернулись мрачные мысли, испортили настроение.

Чёртов брандашмыг! Явился, куда не просят!

Сколько он так сидел, борясь с пораженческими настроениями и отказываясь признаться, что они захватили не только бойцов, но и его самого, Батя не знал. Но очнулся он уже в сумерках от громкого стука костяшками пальцев по столу. Поднял глаза и увидел нависшую над ним Мэри.

– Коммандэр, ты нье явьилсья на ужьин, – низким грудным голосом пожурила его снайперша.

Ворот камуфляжной куртки у неё был расстёгнут подозрительно глубоко – так, чтоб продемонстрировать отсутствие под ним не только футболки, но и, похоже, нижнего белья.

– Задумался, – пробормотал Батя. – Сложная ситуация получается.

– Ты справьишьсья, – твёрдо заявила американка. – Мы справьимсья. И нье такое вьидальи.

– Такого как раз ещё не видали, – возразил Батя. – Понимаешь, мы тут действительно хорошо развернулись. Научились жить, а не выживать, но… Это элитника можно вальнуть одним-двумя выстрелами из «Орлов» или, если ты со своим Даром за дело возьмёшься, даже из снайперки. Но брандашмыг…

– Справьимсья, коммандер, – повторила американка, наклоняясь настолько низко, что сидящий Батя смог заглянуть в ворот и убедиться, что белья на снайперше действительно нет. – Тьебье надо расслабьитьсья. Пойдьём.

С этими словами Мэри решительно протянула взяла Батю за руку и потянула к себе. Командир не стал сопротивляться, позволил вывести себя из-за стола, а затем и из хижины, приспособленной под штаб.

Первое, что он заметил, войдя в свою хижину – одуряющий запах копчёной курятины, от которого желудок Бати встрепенулся и заурчал не хуже элитника. Он исходил от стоящей рядом с матрасом плетёной корзины, накрытой тряпкой.

– Отжьала у Марты, – пожала плечами Мэри. – Не голодьать жье тьебье…

И, взявшись за низ куртки, потянула её вверх, обнажая грудь, при виде которой Батя ощутил совсем другой голод и тут же забыл про первый.

Мэри была известной в Сотне нимфоманкой. Обладая повышенным либидо, она с удовольствием принялась изучать, а каковы же в постели эти «загадочные русские». Американка своими экспериментами в итоге осталась довольна. К тому же, она, сама того не зная, решила назревавшую на тот момент проблему мужского коллектива, лишённого женщин – а либидо в этом мире почему-то повышалось у всех.

Батя относился ко всему этому спокойно. Сам он не был любителем делить женщину с другими. Тем не менее, хоть и нечасто, но снайперша оказывалась и в его постели. Обычно – именно в тяжёлые моменты, когда командиру, ответственному за всё и всех здесь, требовалась поддержка, какую оказать может только женщина. А Мэри очень точно чувствовала такие моменты и появлялась строго вовремя. В остальное же время отношения командира и снайперши были профессионально-дружеские – большего никто из них и не хотел.

Так что и сейчас Батя позволил любвеобильной американке подойти и прижаться к нему голой грудью с упругими сосками. А потом и вовсе отдал загадочно улыбнувшейся в темноте женщине главенствующую роль.

Проснувшись утром, Батя женщину рядом с собой не обнаружил, как и вообще следов её пребывания – если, конечно, не считать таковыми разбросанную одежду самого командира, которую он обычно аккуратно складывал перед сном. Мэри, как обычно, ушла ещё затемно, оставив после себя только этот беспорядок и запах секса, пробивающийся даже сквозь аромат копчёной курицы, так и не съеденной вечером.

Одевшись, Батя позавтракал остывшими мясом и кашей, сделал большой глоток из фляги с пойлом и вышел на улицу.

В крепости уже царило оживление – сразу три группы готовились к выходу в рейды. У ворот, рыча и чадя двигателями, расположились машины и танки – Горелый выполнял финальную проверку техники. Чуть в стороне, под большим брезентовым навесом, бойцы забивали патронами магазины и подсумки, одна из африканских женщин в плетёной корзине несла заполненные пойлом фляги – по одной на каждого, кто идёт в рейд. Заметив командира, подошла и к нему.