– Потом я… Я убежала. Просто убежала, не сказав ничего.

Слезы снова хлынули. Я вытерла их ладонью. Салфетка насквозь промокла соплями. Не хватало еще заболеть. Я добиралась сюда по лютому холоду, даже не подумав, что одета в легкое пальто.

– Совсем ничего? – Подруга изогнула бровь в недоумении.

– Я пробормотала ему что-то про рожающую кошку, – тихо ответила ей, только сейчас понимая, какое это идиотское оправдание.

Лаура посмотрела на меня внимательно, а затем разразилась хохотом. Задорным, почти издевательским. Неужели подруга не видит, что мне не до смеха? Успокоившись, она встала, открыла холодильник и достала бутылку вина.

– Подожди, – сказала девушка, вытирая уголки глаз, в которых выступили слезинки от смеха. – Давай сначала выпьем. Потом ты расскажешь все как есть.

Я подняла на нее глаза.

– Но, Лаура… Это же измена. И вообще… Я решила больше не пить.

Она усмехнулась грустно, наливая вино в два бокала.

– Мне все равно, что ты там решила. Если ты хочешь знать мое мнение… Поцелуй – это не измена. Особенно если у вас с Андреем уже все кончено. Но я вижу, что для тебя это так.

Я взяла протянутый бокал. Мои руки дрожали. Первый глоток привычно слегка обжег горло, но потом стало теплее.

– Машенька, – сказала Лаура мягко, садясь напротив, – расскажи мне все. С самого начала.

Я закрыла глаза. Мне хотелось спрятаться. Но понимала, если кому и могу все выложить, то только ей. Была еще и Лера… Но она так далеко…

Я долго молчала. Бокал в руках дрожал, вино казалось слишком сладким, слишком тягучим. Лаура смотрела на меня терпеливо, без лишних слов, и это немного помогло.

– Это было у него дома, – начала тихо, будто признавалась в преступлении. – Он пригласил меня, сказал, что хочет показать свою коллекцию.

– Коллекцию? – уточнила Лаура, сдерживая усмешку.

– Да. – Я улыбнулась сквозь слезы. – Представляешь, у него целая полка. Книги, проигрыватель и пластинки. Он включил джаз, рассказывал о музыке так увлеченно… И я слушала его, и мне было легко. Понимаешь? Легко. Не так, как раньше… – Голос снова дрогнул. – С Андреем все было иначе. Он всегда давил, всегда контролировал, всегда держал в напряжении. А здесь… Я просто сидела и чувствовала, что дышу.

Решила сделать глоток вина, будто оно могло придать мне сил.

– Мы разговаривали о еде, о книгах. Он шутил, а я смеялась. И вдруг… Он оказался рядом. И потом… И потом он поцеловал меня. – Слезы снова подступили. – Лаура, я не остановила. Я не сказала «нет». Я ответила. Понимаешь?

– Маш, – тихо сказала она, – это нормально.

– Нет! – Я резко подняла голову. – Для меня это измена! Пусть мы с Андреем уже не вместе, пусть он молчит, не присылает никаких документов, но все равно. Я не готова была к этому. Я все еще, я все еще… – Голос сорвался, и я закрыла лицо руками. – Я все еще люблю его, черт возьми!

Комната вдруг замерла после моего признания, о котором не то, что сказать подругам, я боялась сказать это самой себе. Вино жгло горло, сердце билось так сильно, будто хотело вырваться наружу.

Лаура положила ладонь на мою руку.

– Ты просто путаешь любовь и привычку, свою детскую влюбленность, – мягко сказала она. – Но даже если и любовь. Разве это запрещает тебе жить дальше? Разве Андрей дал тебе выбор? Он оставил тебя в подвешенном состоянии.

Я покачала головой.

– Но… Я не хотела. Все произошло так быстро. И я почувствовала, что предаю.

– Себя или его? – спросила Лаура неожиданно.

Я посмотрела на нее в упор. Вопрос ударил прямо в сердце. Я открыла рот, но не смогла ответить.

Она налила нам еще вина.

– Маш, поцелуй – это не измена. Это проверка тетя самой. Доказательство, что ты все еще живая.

Я всхлипнула и сделала глоток. Вино стало мягче, теплее, и на секунду мне показалось, что я действительно могу дышать.

***

Мы сидели уже почти час. Первая бутылка вина закончилась, и Лаура, смеясь, достала вторую. Я чувствовала, как голова чуть кружится, но слезы будто отступили. Вместо тяжести в груди появилась странная легкость, почти безрассудная.

– Знаешь, – сказала Лаура, подливая мне, – ты всегда думала, что я такая правильная. Учеба, парочка романов, все чинно-благородно.

Я громко фыркнула.

– Про тебя я точно не думала, что ты правильная. Вспомни, как мы втроем напились, и ты обучала нас технике горлового минета. С ума сойти! Я до сих пор в шоке! Ты как вообще этому научилась? Проходила какие-то курсы?

Она рассмеялась, откинулась на спинку стула.

– Если бы ты знала.

Я насторожилась.

– Что?

Лаура смотрела на вино в бокале, будто собиралась с духом. Потом подняла глаза.

– Я делаю то, о чем тебе, наверное, неприятно будет слышать. Но если уж мы откровенничаем сегодня…

Подруга замялась и вдруг неожиданно выпалила:

– Я снимаюсь в фильмах для взрослых.

Я чуть не выронила бокал, пролив на себя немного вина.

– Что?!

Она усмехнулась, но глаза блестели напряжением.

– Да. И уже довольно давно.

– Лаура, ты… Серьезно?

Я не могла поверить. Передо мной сидела моя подруга. Та самая, с которой мы зубрили анатомию, списывали тесты, пили кофе в столовке. И вдруг такое.

– Абсолютно. – Она сделала глоток вина. – Думаешь, на какие деньги я снимаю эти апартаменты? – Подруга метнула рукой в воздухе.

– Ну… – задумалась на мгновение. – Я думала, тебя обеспечивает мать. Разве нет? Ты говорила, что она вышла снова замуж и уехала жить в Испанию.

– Не совсем так, – ответила подруга, развалившись на диване. – Я обеспечиваю себя сама, и, поверь, это приносит немало денег. Парни из соседней квартиры – актеры. Сначала все было ради шутки, потом – ради денег. А потом я поняла, что… Мне не стыдно.

Я молчала. Голова кружилась уже не от вина, а от слов подруги.

– Почему ты не сказала раньше? – наконец, спросила ее.

– А что бы вы сказали? – Лаура посмотрела на меня пристально. – Что я грязная, продажная? Что опозорю диплом?

– Нет! – Я сразу же мотнула головой. – Просто… Это довольно неожиданно.

Она вздохнула и положила ладонь на мою руку, но я тут же свою отдернула. Не от презрения. Нет. Мимо моих ушей промелькнула чрезвычайная информация.

– Подожди минутку! – воскликнула я, прикрыв рот от шока ладонью. – Ты сказала «соседские парни»?

Подруга залилась краской и отвела взгляд. Впервые вижу, что Лаура может чего-то стыдиться.

– Ну-у-у, – протянула она, все еще не глядя на меня в ответ. – Да. Мы работаем командой.

Кажется, вагон метро каким-то магическим образом доставил меня в совершенно другую реальность. Моя подруга не может быть порнозвездой. Это просто невозможно!

– А еще у меня есть страничка на OnlyFans, – решила добить меня Лаура. – Довольно популярная. Я всегда боялась, что в университете об этом узнают и отчислят меня, но пока что тихо.

– Все потому, что ректор дрочит на твои видео, – разразилась я смехом, и подруга поддержала меня.

Мы хохотали так громко, что скатились на пол, расплескав вино из наших бокалов. Шла вторая бутылка, и нам уже становилось настолько хорошо, что скоро станет совсем плохо.

Я посмотрела на Лауру и впервые за все годы дружбы поняла, что не знаю подругу до конца. Я знаю ее смех, ее привычки, ее любимый латте. Но не знаю ее темных комнат.

И почему-то мне стало легче. Потому что у каждой из нас – своя тайна.

Мы чокнулись бокалами.

– За то, что мы все-таки решились говорить правду, – сказала Лаура.

Я кивнула.

– За то, что мы еще живы, – добавила я.

И мы вновь рассмеялись. Так громко, почти безумно, смахивая остатки слез.

Мы сидели на полу, прямо между диваном и журнальным столиком. На столе стояли пустые бокалы, недопитая бутылка и тарелка с остатками сыра. Из колонки Алисы доносилась негромкая музыка. Какая-то старая попса, под которую мы то пели, то хохотали.