– У него сегодня дела.

Отец прищурился. Его глаза встретились с моими. Долгая секунда. Он не сказал ничего, но я ясно видел. Папа помнил наш последний разговор.

Теперь он смотрел так, будто видел меня насквозь. Будто знал, что за словом «дела» скрывается правда, которую я пытаюсь удержать внутри, чтобы не разрушить эту тонкую иллюзию семейного обеда.

Мама продолжала улыбаться, спрашивала у Вадика про учебу, у Марка про тренировки, у Евы про ее придурка Кирилла. Смех, разговоры, тепло. Но все это для меня стало фоном.

Я сидел, слушал и чувствовал, что отцу достаточно одного моего взгляда, чтобы понять: ситуация с Лехой еще хуже, чем раньше.

А мне пришлось снова надеть маску. Ради семьи. Ради них всех.

– А Машенька сегодня не с вами?

– У нее завтра начинается практика, – соврал тут же. – Она готовится все выходные.

Судя по реакции родителей на эту ложь, они с легкостью поверили.

***

Я сидел за столом в кабинете отца. Передо мной стояла шахматная доска. Белые и черные фигуры рассредоточились, как солдаты перед решающей битвой. Я играл и за себя, и за брата.

Вадик лениво раскинулся на диване, подложив руки под голову, и смотрел в потолок.

– Конь на Е5, – сказал он тихо.

Я передвинул коня.

– Пешка с D7 на D5, – озвучил я свой ход.

Брат даже не смотрел на доску. В его голове все это существовало идеально: черные и белые клетки, каждый ход, каждая комбинация.

– Ты серьезно запомнил все расположение? – спросил я, прищурившись.

– Конечно, – пожал плечами Вадик. – Это же просто.

Просто… Для него, может быть. Для меня каждый раз это было чудом.

– Ладья на H8. Шах.

Я двинул фигуру и замер. Улыбнулся, покачав головой.

– Ты издеваешься, – сказал я.

– Нет. Мат в два хода, – спокойно добавил он.

И действительно, через пару минут я оказался загнан в угол. Опять.

Я откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза.

– Ты чертов гений, Вадик. Если бы отец видел, он бы гордился.

Брат только усмехнулся.

– Он и так знает.

В этот момент дверь кабинета приоткрылась, и вошел Денис. Он сел прямо на край стола, как всегда – небрежный, но напряженный.

– Опять проиграл? – спросил он, кивая на доску.

– Как всегда.

– Думал ли отец, уча играть нас в шахматы, что именно Вадик будет обыгрывать всех в этом доме таким необычным способом?

Мы замолчали. Разговор как-то сам собой повернул к отцу.

– Ты видел его? – спросил Денис. – Он держится. Но… черт. Так плохо выглядит.

Я кивнул. Внутри неприятно кольнуло.

– Видел. Глаза другие. Не тот человек, к которому мы привыкли. Болезнь ест его.

– А мама… – Денис сжал руки. – Она делает вид, что справляется. Но уверен, по ночам плачет.

Вадик все это время лежал, смотря в потолок, будто не слышал, но я знал: он слышал каждое слово. И, может, чувствовал больше, чем мы.

Внезапно дверь снова открылась. В кабинет заглянул Марк.

– Вы тут? – спросил и зашел внутрь. – Ужин будет через час.

Я взглянул на часы. Черт возьми. Я провел в доме родителей почти весь день. Раньше я старался уехать сразу после обеда, но чувство ответственности за младших братьев и сестру стало съедать изнутри, поэтому я и Денис остались.

– А еще… Ева уехала, – добавил он.

Я поднял бровь.

– Куда?

– Не знаю. Кирилл за ней заехал, – сказал Марк. – На очередное свидание.

Внутри все сжалось. Кирилл. Чертов Кирилл. Слишком приторный, слишком правильный напоказ. Я ему не доверяю. От слова «совсем». Тем более, зная, какой гнилой человек его отец. Уверен, что парень не просто так трется возле моей сестры.

Я скрипнул зубами, но промолчал. Не при детях. Не здесь, в кабинете отца, где каждое слово весит слишком много.

Вадик все же посмотрел на меня из-под полуопущенных век. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на усмешку. Он все понял без слов.

– Ладно, – сказал я, поднимаясь из кресла. – Шахмат на сегодня хватит. Пошли.

Но мысль о Кирилле и Еве не отпускала. Как и ощущение, что все в семье начинает рушиться быстрее, чем мы успеваем это собирать.

Как только дверь кабинета открылась, я увидел Виктора, который стремительно шел мне навстречу.

– Андрей Владимирович, на пару слов.

Заметив его встревоженный взгляд, я подал Дэну знак, чтобы он следовал за нами. Мы вышли на улицу, подальше от любопытных ушей.

– Есть новости?

Виктор покачал головой.

– Алексей все еще не нашелся, но тут другое…

Мужчина кивнул в сторону подъезжающего к дому автомобиля. Машина остановилась, и из нее вышел Павел. Он открыл заднюю дверь. Я увидел Зевса, выпрыгивающего из салона. Щенок был явно напуган, но увидев, куда его привезли, весело завилял своим купированным хвостом.

Я нагнулся и стал гладить пса, который был рад встречи со знакомым человеком. Зевс радостно облизывал мне руки, приветствуя.

– Его нашли в одной из клеток, когда накрыли те самые подпольные собачьи бои.

Я поднял взгляд и встревоженно посмотрел на Виктора.

– Каким образом собака оказалась там?

– Видимо, Зевс убежал от своего хозяина из какого-то наркопритона. Или щенка попросту украли, когда тот был в кумаре.

Я окинул взглядом обоих мужчин.

– Из этих ублюдков нужно вытрясти всю информацию. Узнаем, откуда привезли собаку, найдем Леху.

Андрей

Часы на стене кабинета мерно отстукивали минуты, будто издеваясь над моим терпением. За весь день мы с Денисом перелопатили гору документов, пересмотрели контракты, расписали графики, но все это было пустой суетой. Главный вопрос оставался открытым: где, черт возьми, Леха?

Телефон молчал уже двое суток. Никаких новостей о гребаном наркоше. Я был не в силах переживать это в одиночку, поэтому попросил брата быть рядом, пока этот придурок не найдется. Иначе тревога сожрет нас обоих, если мы будем по отдельности.

Денис ходил по кабинету взад-вперед, словно зверь в клетке.

– Это ненормально, Андрей. Он должен был хотя бы выйти на связь.

Я молчал. Я слишком хорошо знал нашего брата. Слишком хорошо помнил его обещания – и как они ничего не стоили.

Вдруг дверь распахнулась, и в кабинет ворвались Павел и еще двое наших ребят. Между ними тащился человек. И только когда свет лампы упал на его лицо, стало понятно, что это Леха.

Мое сердце сжалось – но не от жалости. От ярости. Мне захотелось тут же врезать младшему брату, но я сразу же потушил свой гнев, увидев его состояние.

Он выглядел хуже, чем я когда-либо видел. Лицо разбито, глаз заплыл, губы разбиты в кровь. На шее синяк, будто его душили. Одежда в клочьях, на джинсах темные пятна – смесь грязи, рвоты и чего-то еще. От него несло так, что даже Денис отшатнулся.

– Принимайте, – мрачно сказал Павел. – Был в подвале притона. Лежал там с такими же, как он. Если бы мы опоздали – не факт, что он бы вообще встал.

Я вскочил.

– Черт возьми!

Леха застонал, пытаясь поднять голову.

– Андрюх… я… я все сделал… все нормально…

– Нормально?! – взорвался в ответ. – Ты посмотри на себя, скотина!

Он попытался подняться, но ноги его не держали. Тело моталось, как тряпка. Я схватил его за воротник и втащил в кресло.

– Сядь! – рявкнул я.

Денис подошел ближе. Я заметил, как его лицо побледнело, как глаза заскользили по Лехе с какой-то смесью жалости и отвращения.

– Ты что с собой сделал, брат? – тихо сказал он.

Леха закрыл глаза, губы его дрожали.

– Я… я клянусь… завтра все будет нормально… у меня все под контролем…

Я рассмеялся. Смех вырвался злой, тяжелый.

– Контроль? У тебя? Ты даже контролировать не можешь, под каким углом падаешь на пол!

Павел кашлянул. Я оторвал взгляд от брата и посмотрел на мужчину.

– Андрей Владимирович… еще один момент. Там разговоры ходят,что он задолжал серьезным людям. И что его специально оставили в подвале. Типо предупреждение.