Тёплая волна благодарности и смущения прокатилась по моему телу. Я привыкла, что мои старания либо не замечают, либо обесценивают. Искренняя, заслуженная похвала казалась чем-то непривычным, почти неприличным.

– Спасибо, Юлия Сергеевна. Я просто делала свою работу.

– Ты делаешь её лучше многих, – она не дала мне уйти в привычное самоуничижение. – И именно поэтому я хочу подключить тебя к новому проекту. Очень сложному и очень важному.

Она развернула ко мне свой монитор. На экране была схема. Множество блоков, стрелок, цифр.

– Мы объявляем тендер на полное логистическое обслуживание нашей новой производственной линии. Это крупнейший контракт за последние пять лет. На кону огромные деньги и наша репутация. Ошибка недопустима. Мне нужен человек, который сможет проанализировать все предложения от подрядчиков не только с финансовой, но и с системной точки зрения. Увидеть риски, подводные камни, скрытые издержки.

Она смотрела прямо на меня.

– Я хочу, чтобы этим человеком была ты. Ты станешь моим ключевым помощником в этом тендере. Будешь работать в паре с Игорем из отдела логистики. Вы вдвоем станете мозговым центром этого проекта.

Сердце пропустило удар, а потом забилось часто-часто. С одной стороны, это был восторг. Признание. Шанс сделать что-то действительно масштабное. Я знала, что справлюсь. Эта задача была создана для меня, для моего склада ума.

Но с другой стороны, из темных глубин сознания тут же поднялся ледяной, ядовитый шепот Алексея: «Ты что, решила стать начальницей? А кто будет заниматься домом? Ребенком? Выскочка. Все равно у тебя ничего не получится».

Я представила его лицо, когда скажу ему, что мне придется задерживаться на работе, что у меня теперь сверхважный проект. Я уже слышала его саркастические комментарии, видела его снисходительную усмешку.

– Это большая ответственность, – выдавила я, пытаясь совладать с бурей внутри.

– Я знаю. И я доверяю её тебе, – просто ответила Юлия. Эта простая фраза весила больше тонны золота. Мне доверяют. Не проверяют, не контролируют, не требуют угадать настроение, а просто доверяют.

– Я… я согласна, – сказала я, и голос мой прозвучал увереннее, чем я себя чувствовала. – Спасибо за доверие.

– Вот и отлично, – она улыбнулась своей сдержанной улыбкой. – Игорь сейчас подойдет, я введу вас в курс дела.

Через минуту в дверь постучал и вошел Игорь. Я знала его постольку-поскольку – мы пересекались на общих совещаниях. Руководитель отдела логистики, спокойный, основательный мужчина лет сорока с добрыми глазами и мягкой улыбкой.

– Наташа, Игорь, – представила нас друг другу Юлия, хотя мы и так были знакомы. – Ближайшие пару месяцев вы одна команда. Игорь отвечает за техническую часть, Наташа за аналитику и контракты. Прошу любить и жаловать.

Игорь протянул мне руку. Его рукопожатие было крепким, но не давящим.

– Очень рад поработать вместе, Наталья. Много наслышан о вашем системном подходе.

Он говорил это просто, без флирта, без какого-либо подтекста. Он обращался ко мне как к равному профессионалу. И от этого простого, нормального человеческого уважения мне стало почти неловко.

Я вернулась на свое место с тяжелой папкой документов по тендеру. Положила её на стол, и она заняла почти всё свободное пространство. Я смотрела на неё, и чувства мои были похожи на хаотичное движение частиц. Радость, гордость, азарт. И тут же страх, тревога, вина.

Я открыла первый лист. Цифры, графики, технические термины. Понятный, логичный мир. Я взяла ручку и начала делать пометки на полях. И на какое-то время, погрузившись в работу, я почти забыла о том, что вечером мне нужно будет вернуться домой. И рассказать обо всем Алексею.

После обеда мы с Игорем заперлись в небольшой переговорной. Стол был завален распечатками: коммерческие предложения от пяти компаний-претендентов, технические спецификации, графики. Воздух был густым от напряжения, но это было правильное, здоровое напряжение азарт сложной задачи.

Игорь оказался идеальным партнером. Он мыслил схемами и процессами, я цифрами и рисками. Он раскладывал на флипчарте логистическую цепочку, а я тут же просчитывала её уязвимости и стоимость каждого звена. Мы понимали друг друга с полуслова. Он не пытался доминировать, не перебивал. Он слушал. И когда я, погрузившись в анализ одного из контрактов, указала ему на хитро завуалированный пункт о дополнительных расходах на страхование, он посмотрел на меня с неподдельным уважением.

– Наталья, у вас глаз-алмаз, – сказал он, черкая в своих заметках. – Я бы это пропустил. Мы бы встряли на круглую сумму через полгода.

В этот момент я чувствовала себя на своем месте. Не было ни страха, ни сомнений. Была только я и моя работа, которую я знала и любила. Глухой звон в голове полностью исчез. Его вытеснил ясный, четкий голос логики. В этом мире я была сильной. В этом мире я была ценной.

Мы работали так несколько часов, и когда вышли из переговорки, чтобы выпить кофе, я чувствовала приятную усталость и удовлетворение. Мы сделали хорошую работу. Наметили план, распределили задачи. Впервые за много месяцев, а может, и лет, я чувствовала… азарт. Предвкушение интересной борьбы.

Я вернулась за свой стол, поставила рядом чашку с остывающим капучино и снова погрузилась в документы. Мне нужно было составить сводную таблицу по ключевым параметрам всех претендентов. Это была кропотливая, медитативная работа, которая мне нравилась. Я была полностью в ней, когда мой личный мобильный на столе завибрировал.

Я бросила на экран беглый взгляд и всё внутри меня оборвалось.

«Светлана Ивановна».

Имя свекрови на дисплее было похоже на предупреждающий знак радиационной опасности. Мой желудок сжался в ледяной комок. Сердце, только что ровно стучавшее в ритме рабочего энтузиазма, споткнулось и забилось часто, тревожно. Весь мой островок покоя и уверенности в одно мгновение был затоплен ледяной волной.

Я могла бы не отвечать. Сказать себе, что я на работе, я занята. Но я знала, что это бесполезно. Она будет звонить снова и снова, а потом позвонит Алексею и пожалуется, что «невестка её игнорирует». Последствия будут хуже.

Я взяла телефон, встала и быстрым шагом направилась к выходу на лестничную клетку. Я не могла говорить с ней здесь, в офисе. Этот разговор был токсичным грузом, который нельзя было проносить на мою стерильную территорию.

– Я слушаю, Светлана Ивановна, – сказала я, прислонившись к холодной бетонной стене. Мой голос прозвучал на удивление ровно. Годы тренировок.

– Наташенька, деточка, здравствуй! – её голос был сладким, как пересахаренный сироп. Эта сладость всегда была прелюдией к чему-то ужасному. – Не отвлекаю тебя от важных дел?

– Я на работе, – коротко ответила я.

– Да-да, я знаю, ты у нас большая начальница, – в её голосе проскользнули первые нотки яда. – Я же на минуточку. Я о сыне беспокоюсь. Об Алёшеньке.

Я молчала. Я знала, что любая фраза будет лишней.

– Он звонил мне сейчас. Такой нервный, такой взвинченный. Голос уставший. Я же мать, я всё чувствую. У него что-то не так. И я знаю, что.

Она сделала драматическую паузу. Я смотрела на пылинки, танцующие в солнечном луче из окна, и старалась дышать. Вдох. Выдох.

– Мужчина, Наташа, он как сложный механизм. Особенно такой мужчина, как мой Алёша. Гений. Талант. Он жизни спасает, он каждый день на войне. А когда он приходит домой с войны, ему нужен надежный тыл. Понимаешь? Тыл! А не второй фронт.

Её голос из елейного становился стальным, назидательным. Она отчитывала меня, как нерадивую школьницу.

– Я не понимаю, о чем вы, – всё-таки сказала я. Ошибка. Нельзя было вступать в диалог.

– Ты не понимаешь? – она картинно ахнула. – А я тебе объясню! Сын приходит домой, а в доме нет порядка! Нет уюта! Жена вечно с кислой миной, ужин не тот, мысли непонятно где витают! Мужчина от этого чахнет! Он теряет силы! Ты должна быть его тихой гаванью, его опорой! А ты что? Ты его пилишь своим молчанием! Он же мне жаловался!