Я абсолютно не представляю, как могу участвовать в чем-то подобном сейчас. Звучит, как полнейший абсурд.

Но вопреки тому, что прекрасно это осознаю, заставляю себя подняться и подойти к преподавательскому столу.

Ноги совсем ватными становятся под внимательными взглядами.

Как раз, в эту минуту в класс заходит она.

— Извините, — звучит голос Холодцовой. — Меня учитель географии задержал.

По классу проходится смешок. Слышу это противные подколы в её сторону: “Следующая жертва?”, “Потянуло на постарше?”

В очередной раз убеждаюсь, как аморально их поведение. Тупое стадо.

Учителю географии под шестьдесят лет.

Стараюсь не обращать внимания на все происходящее и ставлю подпись напротив своей фамилии.

— Холодцова, — восклицает Нинаида Львовна. — Подписывай, — указывает в сторону стола.

Я в эту секунду заканчиваю и хочу отложить ручку. Вот только Лия подходит и сама вырывает её из моих рук.

— Не боишься? — спрашивает, когда становится напротив меня.

— А должна? — сухим тоном парирую её.

В ее глазах горит настоящий адский огонь, направленный в мою сторону.

И неожиданно для себя я понимаю, что не собираюсь ничего ей доказывать. Никаким образом не хочу заверять в том, что пост выложила не я.

Странное жгучее желание наоборот ошпарить её словами в ответ, чтобы сбить эту спесь на ее лице.

— Знаешь, на таких конкурсах разные казусы случаются, — ухмыляясь, шепчет она. — На твоем месте я бы очень боялась, — придает тону зловещности и растягивает каждое слово.

Решила меня запугать? Достаточно внезапно. Я прекрасно знала, что Холодцова та еще стерва, но тут она даже меня смогла удивить.

— Смотри, чтобы тебе бояться не пришлось, — срывается с языка, прежде чем я разворачиваюсь и возвращаюсь на свое место.

После окончания урока выхожу в коридор сама. Злата исчезла куда-то незаметно, в тот момент, пока я собираю свои вещи.

— Где твоя ненаглядная подружка? — Давид возникает рядом так неожиданно, что я снова вздрагиваю.

— Я не знаю, — честно отвечаю, оборачиваясь к нему. — А что? Решил поменять себе девушку? — тупая шутка срывается с губ.

Скорее всего таким образом пытается сказаться мое нервное напряжение.

Но тут же прикусываю губу. Давид выглядит таким мрачным и серьезным, что исчезнуть хочеться и не стоять рядом с ним в эту минуту.

— Скорее, поменять тебе круг общения, — слова ударяют наотмашь лишь потому, каким тоном они произнесены.

У меня так много вопросов, которые не успевают даже сорваться с языка.

Давид действует на опережение.

Просто протягивает мне свой телефон.

И я понимаю, как сильно не хочу в него смотреть. Я дико боюсь того, что увижу там на этот раз.

Неверящим взглядом вглядываюсь в новый пост.

Естественно, что он вновь опубликован с моей страницы.

Вот только в этот раз я не верю том, что в нем написано.

Скорее, не хочу верить.

Раз за разом бегаю по строчкам, и вглядываю в фотографию.

Тот, кто это сделал - точно безумный человек, у которого кардинальные проблемы с головой.

Иначе как объяснить тот факт, что он знает тайны каждого, еще и имеет фотокомпромат на каждую из этих тайн.

Следует признать, что этот пост бьет по мне сильнее всех прочих. Даже сильнее первого, когда я обнаружила, что доступ к моей странице для меня перекрыт.

Тогда я ощущала безысходность, а сейчас…

Чертовское разочарование, что полосует сердце на кусочки.

«Ненаглядный Лавров не терял времени зря, пока им не занялась прокуратура. Но, признаться честно, я была лучшего мнения о его вкусе и предпочтениях»

И фотография.

Снова поцелуй.

Тут девушку разглядеть и узнать сложнее, чем на прошлом фото, где была девятиклассница.

Но мне это безошибочно удастся.

Как минимум, потому что гардероб этой я знаю наизусть, так как по магазинам мы всегда ходим вместе.

Да и мягкий кролик, прицепленный к рюкзаку, который отчетливо виден, кричит о том, что я не ошибаюсь.

Это я его Злате подарила.

На меня в одну секунду такой груз сваливается, что хочется закричать, разрыдаться, исчезнуть.

Просто пропасть.

Сменить школу, город, страну, планету.

Только чтобы в моей жизни больше не происходило ничего подобного.

Я знаю, что я достаточно сильная, чтобы выдержать многое.

То, что я до сих пор живу дома с отцом, а не в закрытом женском колледже - прямое этому доказательство.

Но уже слишком. Слишком трудно, слишком больно, слишком невыносимо.

— Да быть такого не может, — срывается с губ вопреки тому, что я наверняка вижу, что может.

— Ну, я предполагал, что ты не в курсе, — заявляет Давид. — Вы вообще давно дружите?

Немиров учиться в нашей школе с прошлого года, поэтому не может знать таких подробностей.

— С младших классов, — отстраненно признаюсь я.

— Жестко. Так долго дружить и не признаться в том, что встречается с самым завидным парнем в школе.

На этих словах я не сдерживаюсь нервный смешок.

Удивительно, как в подобной ситуации я вообще на это способна.

— Боже упаси. Нашел завидного.

В чем-то Давид прав. Лаврова всегда считали лучшим. Но он не в курсе, что когда пришел в нашу школу, Лавров стал одним из.

В плане внешности все начали отдавать предпочтение Немирову.

Вот только его же и побаивались, а Лавров всегда оставался доступной мишенью, не отказывающейся от женского внимания.

— Да ладно, — наигранно удивляется Давид. — А кто же тогда в твоем вкусе?

— Странно задавать такие вопросы девушке, у которой есть парень, — снова отшучиваюсь, чтобы хоть немного отвлечь себя от происходящего.

Про себя подмечаю, что по стечению обстоятельств ввязалась в отношения с одним из лучших и самых устрашающих парней школы.

Замечательно, Дарина. Что дальше по плану? Чтобы наверняка все вокруг возненавидели до конца жизни.

А еще поняла, что перестаю бояться Немирова.

Бесспорно до жути пугаюсь неизвестностью о том, что он попросит взамен на свою помощь. Но в плане общения он перестает вызывать у меня страх.

Не делает ничего ужасного, что могло бы меня напугать. Наоборот, старается помочь не только фактом наших отношений, но и разбираясь в том, во что я ввязалась.

Да и общается со мной нормально.

— Стой, — спохватившись, понимаю, что что-то не сходится. — Я не понимаю…

— Совсем ничего? — уточняет он. — Или что-то определенное?

— Не смешно, — окидываю его серьезным взглядом. — Фото ведь явно сделано в школе. А значит, что еще того, пока Лаврова не отстранили от занятий.

— Это очевидно, Дарин, — констатирует Немиров. — Они на фото в осенней одежде, не в зимней. И фото сделано в том крыле, которое сейчас на ремонте. Там стены еще в старый цвет покрашены. Значит, это начало сентября.

Я поражаюсь его внимательности. Сама не сложила эти пазлы в одну картину, да и в целом не обратила внимания.

— Черт, — слетает с губ. — Тогда совсем не понимаю ничего.

— Снова? — тяжело вздыхает он.

— Да перестань ты, — отмахиваюсь, начиная злится. — Ты мешаешь мне думать.

— Исходя из выводов это не твоя лучшая сторона, — ухмыляется Давид, а мне хочется его треснуть чем-то тяжелым.

О чем я там размышляла? Что он общается со мной нормально? Уже готова забрать свои слова обратно.

— Ты не понял, — продолжаю мелить бред, пытаясь уловить, что именно не сходиться в моей голове.

— А, — восклицает он. — Теперь еще и я? Отлично продвигаемся, малая. Нас точно ждет успех.

— Да помолчи уже, — закатываю глаза. — Зачем тогда Лавров предложил мне встречаться на прошлой неделе, если он в отношениях со Златой?

— Может, они уже не вместе, — предполагает Давид.— Мы уже пришли к выводу, что фото сделано в сентябре. Знаешь, какая любовная драма могла развернуться за эти три месяца?