— Не вздумай со мной спорить, блядь, Миа!

Я замерла. Он крепко и больно заломил мои руки за спину. Его дыхание коснулось моего лица.

— Я — это не ты. Мне плевать на этих гребаных людей.

Его губы зависли над моими, и я отвернула лицо.

— Я мог бы раздвинуть тебе ноги и выебать твою киску прямо при них — и похуй, что ты моя сестра!

Я дернула руками, которые он всё ещё держал, слезы обожгли глаза.

— Макс... перестань!

Его мучительная хватка ослабла, и он прижал меня к себе.

— Иди переоденься, Миа. Я не хочу видеть тебя в этом платье.

Его губы коснулись моего лба в собственническом поцелуе, прежде чем я развернулась и вышла из кухни. Сердце колотилось от страха.

Если бы я тогда нашла время присмотреться, я бы заметила, что с Максом что-то не так. Он был не в себе.

Если бы я только знала.

Переодевшись в джинсы и свою фирменную черную футболку, я снова присоединилась к вечеринке. По телевизору крутили «Одиннадцать друзей Оушена», все пили и смеялись.

Джастин Мастерс со своей девушкой танцевали в самом центре толпы, не обращая ни на кого внимания.

Мой взгляд остановился на Максе. Он что-то шептал на ухо Даниэль Уэзер.

Я внутренне поморщилась — меня захлестнула волна ревности.

Конечно, на людях нам приходилось вести себя «нормально», но порой у нас с Максом это плохо получалось. Мы были одинаково ревнивы и обладали глубоким, собственническим чувством друг к другу.

Так было всегда — с самого детства. Наша темная одержимость и жажда друг друга были неоспоримы.

Мои глаза буквально прожигали Макса насквозь. Он улыбнулся и пододвинул свое пиво мне через стол.

Даниэль во все глаза смотрела на него, пока он смотрел на меня. Я могла бы рассмеяться — до чего же иронично всё это выглядело.

— Твой друг мистер Уолтерс заходил.

Я замерла. О нет — что еще?

— Макс?

Он рассмеялся и опрокинул стопку виски. Он встал и наклонился ко мне ближе. Кожа пошла предупреждающей рябью.

— Ты мне веришь?

Это был едва уловимый шепот, и я была уверена, что никто вокруг нас его не услышал. Я кивнула без колебаний — конечно, я ему верила.

Он повернулся к Даниэль, и у меня мгновенно перехватило горло. Что?

— Десять минут, Миа, всего десять минут. Я всё объясню, когда вернусь.

Громовой хохот Клейтона привел меня в чувства, и я принужденно улыбнулась.

— Это столько тебе требуется времени, дружище?

Мой взгляд впился в Макса и Даниэль, когда они скрылись за входной дверью.

Было 18:35.

Я всё еще была в порядке — что бы это ни значило.

А потом пробило восемь, а Макс так и не вернулся. Так что я больше не была «в порядке».

Я нетерпеливо барабанила ногтями по столу, пока его телефон надрывался от бесконечных безответных звонков.

Какого хрена?

Сердце жгла глубокая, ноющая боль, а в голову без приглашения лезли уродливые, грязные мысли. К этому моменту я почти не обращала внимания на людей вокруг.

«Макс, что ты делаешь?» — одержимо кричало мое сознание. Я встала.

— Прошу прощения.

Понятия не имею, как мне удавалось сохранять такое хладнокровие — возможно, сказались годы практики.

В груди щемило при каждом вдохе. Было очевидно, чем занимается Макс! Все так думали. Я видела это в их глазах.

Боль внутри была невыносимой!

Я вышла из квартиры и в тумане дошла до лифта.

У меня не было четкого маршрута. Моим растерзанным разумом правило безумие. Я знала, что окончательно сойду с ума, если Макс действительно трахает Даниэль. Я бы этого просто не пережила.

Я была босиком и заметила это только тогда, когда вышла за массивные стеклянные двери центрального входа «Террас».

Зачем Макс так со мной? Свежий вечерний воздух, густо пропитанный запахом фастфуда, обдал меня прохладой.

Ревели клаксоны машин, и цепочки ярких огней плотно выстроились в вечерней пробке. Мимо проносились безликие лица, а я не могла думать ни о чем, кроме того, как Макс трахает Даниэль.

Слезы обожгли глаза, и я сорвалась на бег, не разбирая дороги. Я не знала, куда бегу, но мне нужно было скрыться.

На самом деле я убежала недостаточно далеко — как будто Макс бы меня отпустил!

Я вытирала глаза и спотыкалась на тротуаре. Острый гравий впивался в нежную кожу ступней. Внезапный визг шин рядом заставил меня вскрикнуть, закрыв лицо руками.

— Нет!

Я обернулась; несколько прохожих остановились. Вокруг шин «Мустанга» поднялся дым, Макс выскочил из машины и решительно зашагал ко мне.

Его черная рубашка яростно развевалась, а темные волосы трепал ветер. Он был в бешенстве. Его рука метнулась вперед, и он грубо вцепился мне в волосы. Я вскрикнула от острой боли, пронзившей голову и затылок. Его челюсти были опасно сжаты.

— Куда это ты, блядь, собралась?

Он больно дернул меня за волосы. Какой-то мужчина средних лет из толпы шагнул вперед:

— Эй, ты что, твою мать, творишь?

Макс, не отпуская меня, обернулся на голос. Его взгляд впился в незнакомца, но затем он расхохотался. Его темные глаза блеснули, когда он посмотрел на меня.

— Я ЗАБИРАЮ СВОЮ СУЧКУ ОБРАТНО!

Мужчина замолчал, ошарашенный вульгарной отповедью.

Сердце бешено колотилось; Макс силой затолкал меня на пассажирское сиденье и захлопнул дверь.

Блядь, о чем я только думала?

Он резко переключил передачу на заднюю, шины «Мустанга» взвыли, и машина рванула назад. Слезы катились по моим щекам, я уставилась в окно, пока мы неслись обратно к «Террасам».

Я открыла дверь, как только Макс заглушил мотор.

— Миа!

Он перехватил меня, когда я обходила машину. Одним плавным движением он сильно прижал меня к кузову. Его грудь тяжело вздымалась. Он был зол, но и я тоже.

— Отвали, Макс!

Я замахнулась на него, но он легко перехватил мои запястья.

— Прекрати, пока я тебя не разделал!

Его голос был злым, он жутковатым эхом разнесся по пустынной парковке. Мигающий свет над головой превратил половину лица Макса в маску зла.

— Уйди от меня — я, блядь, ненавижу тебя!

Я яростно задергала руками, но Макс спокойно наблюдал за мной. Его пальцы сжались еще сильнее, до боли.

— Ай, Макс!

— В чем дело? Ты решила, что я трахаю Даниэль?

У меня вырвался хриплый всхлип, и я снова дернулась.

— Да! Это было очевидно для ВСЕХ!

Он притянул меня к себе и целомудренно поцеловал в лоб, крепко обнимая.

— Не будь, блядь, дурой. Она кое-что сделала для меня — вообще-то, для нас.

Я вытерла щеки, и боль почти сразу утихла. Тепло его тела передалось мне. Я проглотила остатки подступающих слез и почувствовала себя глупо.

— О... и что же?

Он ухмыльнулся, его большой палец провел по моей влажной щеке.

— Успокойся уже, нахрен, Миа.

Он наклонился ближе, но его взгляд метнулся вверх. Мы всегда помнили, что рядом камеры — они были повсюду в этом проклятом здании.

— Не сейчас, детка. Ты заставила меня нервничать, так что теперь я хочу тебя выебать.

Он посмотрел на мигающую лампу и улыбнулся мне.

— Макс!

Я рассмеялась, когда он залез на капот «Мустанга» и поддел раздражающий плафон краем своего телефона. Металлический корпус высек сноп ярко-оранжевых искр. Наше угловое место и машина сразу погрузились в густую, зловещую тьму.

— Макс?

Он хихикнул у меня за спиной, и я повернулась.

Мои губы нашли его губы в темноте.

Мы вцепились друг в друга.

Макс всосал мой язык и медленно попятил меня назад, пока я не уперлась спиной в водительскую дверь. Я застонала ему в губы, тело вибрировало от первобытного жаркого желания.

Примирение было лучшей частью!

Трахаться в общественном месте — риск, но именно это делало всё только лучше.

Моя рука скользнула к отчетливому твердому бугру в его джинсах, и я крепко сжала его.