— Это обычная история?

— По крайней мере, для меня. — Дженсен сморщил нос от запаха. — Не очень хорошо, да?

— Пахнет, как мусорный контейнер у стейк-хауса после трех дней на солнце, — сказала я.

— Довольно яркое сравнение.

— Довольно яркий запах.

— Справедливо! — Дженсен указал на фасад дома. — Давай начнем со стука в дверь, договорились?

Стук не помог; кто бы ни жил в доме, не отвечал. — Сейчас половина десятого, — сказала я. — Они могут быть на работе.

— Могут, — согласился Дженсен. — Давай обойдем сзади.

Задняя часть дома представляла собой высокий деревянный забор, выходящий прямо в переулок. Забор был достаточно высоким, чтобы обычный человек не мог заглянуть поверх него. Дженсен проверил забор на прочность, затем подпрыгнул, ухватился за верх и подтянулся, чтобы заглянуть.

Вой начался немедленно.

Дженсен спрыгнул вниз и посмотрел на меня. — Да, ну, эти ребята точно не местные, — сказал он, пока с другой стороны забора раздавалось царапанье.

— Что это?

— Это Давош Мундаги, что не то, как их обычно называют, когда пытаются продать здесь, на Земле.

— А как их обычно называют?

— Паучьи щенки, — сказал Дженсен. — Потому что они похожи на помесь паука с собакой.

— Нет, я сама догадалась, — сказала я.

— Прости, иногда впадаю в режим объясняшки. — Дженсен снова посмотрел на забор и через несколько метров нашел то, что искал. — Здесь калитка, но она открывается только изнутри. — Он посмотрел на калитку, а затем на меня. — Секундочку, — сказал он, и затем перелез через забор на другую сторону.

Вой усилился, а затем так же внезапно прекратился.

— Все в порядке? — крикнула я через забор.

— Насколько ты привязана к своей обуви? — ответил Дженсен.

— Ну, в некоторой степени?

— Ладно, тогда тебе нужно будет заходить сюда очень осторожно. — Раздался звук отпирания калитки, и она приоткрылась. — Я отвлеку мундагов, ты проскользнешь внутрь и быстро закроешь калитку, как только окажешься внутри.

— …Это безопасно?

— Люди не входят в меню этих ребят, если ты об этом спрашиваешь.

— Ладно.

— Дай мне секунду, — сказал Дженсен, отошел от калитки, насвистывая. — Теперь! — сказал он через пару секунд.

Я схватила калитку, прошла внутрь и защелкнула ее, как только оказалась внутри, потянув за веревочку. Я обернулась, и сразу же ко мне подскочило пушистое существо, воя при этом. Оно было одновременно очаровательным и ужасающим. Половина меня хотела опуститься на колено и погладить его; другая половина кричала в мой мозг «слишком много ног» и требовала бежать прочь. Я пошла на компромисс, застыв на месте.

— Ты в порядке? — спросил Дженсен.

— Понятия не имею, — ответила я, пока существо запрыгивало мне на ногу.

— Все нормально, — сказал он. — Смотри. — Он наклонился и погладил другого, который в тот момент пытался на него взобраться. — Видишь?

— Они могут заманивать тебя в ловушку самоуспокоенности, — сказала я.

— Мундаги не очень сильны в стратегии, — заверил меня Дженсен. — Они на сто процентов искренни с тобой все время. Что видишь, то и получаешь.

— Что я вижу, так это тарантула с щенячьими глазами и пушистым хвостом.

— Они милые, да?

— Я еще не решила.

— Давай, погладь мундага, Эшли. Я даю тебе гарантию «тебя не съедят».

Я посмотрела на Дженсена, как на сумасшедшего придурка, а затем наклонилась и осторожно погладила мундага.

— Боже мой, — сказала я. — Это как гладить шиншиллу. Он такой мягкий.

— Я же говорил.

Я сморщила нос. — И такой вонючий.

— Это тоже есть, — согласился Дженсен.

Мундаг издал абсолютно очаровательный вздох и прижался к моей ноге, явно желая, чтобы его еще погладили.

— Это вообще законно? — спросила я Дженсена, как только освободилась от блаженства поглаживания Паучьего щенка.

— Гладить мундага?

— Нет, — начала я и затем быстро поправилась. — Ну да, но я имела в виду, что мы находимся во дворе кого-то без разрешения. Или ордера.

— Ответы на оба вопроса удивят тебя, — сказал он. — Технически гладить мундага или любое другое неутвержденное внеземное существо незаконно. Не только гладить, уточню. Любой умышленный физический контакт или обращение.

— Значит, я была в порядке, когда он на меня наскочил.

— Верно. Нарушать закон ты начала только тогда, когда стала его гладить. Это уголовное преступление пятой категории. За это можно получить шесть месяцев тюрьмы.

— Ты сам сказал мне его погладить! — воскликнула я, продолжая гладить. — Это провокация!

Дженсен рассмеялся. — На самом деле, тот факт, что я сказал тебе его погладить, оправдывает тебя. Ты помогаешь зарегистрированному государственному служащему в исполнении его обязанностей. И вообще, даже если бы это было не так, ты не нашла бы прокурора, который взялся бы за это дело. Преступление предназначено для сдерживания трафика животных, а не поглаживания. Пока что ты в безопасности.

— А нахождение во дворе этих людей без разрешения?

— Абсолютно законно. По крайней мере, для меня. Государственный и федеральный законы гласят, что если внеземные существа видны за пределами жилища, то соответствующие государственные служащие могут принять меры для их изоляции. Я — государственный служащий.

— Забор был высокий, — заметила я.

Дженсен покачал головой. — Неважно. Как только твой избиратель сделал эту фотографию и сообщил властям — то есть тебе — у меня появились полномочия и обязанность подтвердить и принять соответствующие меры.

— Гладить этих тварей — соответствующая мера?

— Я чувствую твою насмешку, — признал Дженсен. — Но ответ — да. Часть моей работы — определить физическое здоровье и состояние существ. Если с ними жестоко обращались или пренебрегали, то добавляются другие обвинения. — Он указал на дом. — Эти ребята уже под колпаком за владение и содержание незаконных существ и кое-что еще.

— Я все еще не понимаю, как поглаживание помогает.

— Мундаги от природы общительны и социальны и имеют иерархию груминга, — сказал Дженсен. — Они видят людей и большинство других разумных видов выше себя в иерархии груминга, поэтому подходят к нам, чтобы их погладили. Если с мундагом жестоко обращались, он убежит от человека, а не подбежит к нему. Так что, за что бы этим людям ни пришлось отвечать, жестокое обращение, похоже, не входит в список.

Я оглядела двор, который был заполнен тем, что, как я предположила, было экскрементами мундагов. — А вот пренебрежение...

— Возможно, — сказал Дженсен, осматриваясь. — На самом деле, не так уж много экскрементов.

— Ты шутишь.

Дженсен покачал головой. — Мундаги производят невероятное количество экскрементов. Это всего лишь за несколько дней.

Я посмотрела на счастливого и очаровательно мягкого мундага, прижимающегося к моей ноге. — Теперь я хочу такого чуть меньше, — сказала я. — Я все еще хочу. Просто сейчас, может быть, на один процент меньше, чем пятнадцать секунд назад.

— Поверь мне, ты не хочешь.

— Но! Паукообразная шиншилла пушистая и социализированная!

— Сейчас да, — сказал Дженсен. — Вот что до и после — это то, о чем стоит беспокоиться.

— Что это значит? — спросила я, но Дженсен вдруг задумался. Он осмотрел двор, а затем дом, к которому он примыкал. Он указал на заднюю дверь. — Мне не кажется, что в той двери есть дверца для животных, — сказал он мне.

— Нет, — сказала я. — По-моему, там есть дверца для животных.

— Останься здесь, — сказал он и направился к заднему крыльцу, к двери. Мундаг, которого он гладил, последовал за ним. Он подошел к двери и проверил дверцу ногой; она раскачивалась взад-вперед в двери. Мундаг воспользовался ею, войдя в дом. Рядом с дверью было окно. Дженсен заглянул внутрь, а затем через две секунды отпрыгнул, ругаясь.

— Что там? — сказала я, вставая.

Он посмотрел на меня, подняв руку. — Тебе, наверное, стоит остаться здесь, Эшли.

Я кивнула, подошла к крыльцу, поднялась на него и подошла к окну. Я заглянула внутрь.