— Так что оно того стоит, чтобы пара треснувших окон, как я слышу.

— Я бы так не сказала, но да, — сказала Гида. — Тем не менее, нет ничего плохого в том, чтобы поговорить с организаторами об этом. Я встречаюсь с ними в среду, чтобы обсудить окончательные планы. Почему бы тебе не присоединиться к встрече?

— У меня будет время? — спросила я.

— Я твой начальник, так что, оказывается, у тебя будет время.

— Полагаю, я иду на встречу, значит.

— Да, идешь. — Гида сложила когти. — Но прежде чем это произойдет, есть кое-что гораздо более важное, что мы должны сделать в первую очередь.

— И что же это? — спросила я.

Гида щелкнула, изображая улыбку. — Караоке!

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ККВИВИД НАКЛОНИЛСЯ И крикнул мне на ухо: — Ты заметила, что ты единственный человек в баре?

Я огляделась. Представители как минимум двух десятков видов были втиснуты в помещение размером примерно с чулан для швабр, все разговаривали на максимальной громкости, как в любом баре. Действительно, я была единственным человеком, которого видела. Возможно, был еще кто-то в туалете, но в остальном только я.

— Это обычно? — спросила я Кквивида.

— Ты имеешь в виду, людей нет?

— Да.

— Ага.

— Почему?

— Не хочу слишком углубляться в социологию, но я заметил, что люди начинают нервничать, когда больше чем примерно треть людей в комнате — не люди, — сказал Кквивид. — Если есть что-то, что не нравится людям, так это чувствовать себя в меньшинстве. — Он указал вокруг по комнате. — У большинства вашего народа это вызвало бы дёрганье глаз. Поздравляю с тем, что ты исключение.

Я пожала плечами. — Мне пообещали инопланетное караоке.

Бар назывался «Квадна Спанджа», что на сборвушском сленге означало «Забегаловка». Это было не особенно оригинальное название для бара, но учитывая, что я видела коробки из-под обуви большего размера и в лучшем состоянии, оно не было неточным. Кквивид и я медленно пробивались к самой стойке бара, чтобы взять напитки для остальных сотрудников офиса. Они ушли к сцене, чтобы записать наши имена в очередь на караоке.

— Как вы все нашли это место? — спросила я Кквивида.

— Ты что, шутишь? — ответил Кквивид. — «Квадна Спанджа» — подлинная институция! Она существует столько же, сколько и не-людей в городе. Это не просто бар, это священная земля.

— Да ну, священная земля липкая, — сказала я, пытаясь отклеить туфли-лодочки.

— Это антураж!

— Это мы так это называем? — сказала я Кквивиду, но теперь он разговаривал с барменом на языке, которого я не понимала, так что моя остроумная реплика осталась совершенно неоцененной. Бармен был сам сборвушем и размахивал бутылками щупальцами, разговаривая с Кквивидом. После пары минут их разговора Кквивид повернулся ко мне. — Нар тут говорит, что у бара не так уж много всего для людей — я же говорил, они сюда часто не заходят — но если ты ему доверишься, он приготовит тебе коктейль, который, по его мнению, тебе понравится.

— Я здесь ради нового опыта, так что конечно. — Я кивнула ему.

Бармен что-то быстро проговорил на том языке. — Он сказал, что он называется «Уничтожитель Печени».

— Моей печени и так было слишком легко слишком долго, — ответила я.

Кквивид перевел мой ответ бармену Нару, который посмотрел на меня и рявкнул, что я решила принять за смех, поскольку он не выглядел так, будто собирался перелезть через стойку и убить меня.

— Иди назад к нашему столику, — сказал Кквивид. — Я принесу напитки.

Я кивнула и пробралась обратно сквозь толпу, где Гида, Оуигин и Лор сидели за столиком на табуретах, а Бунтора стоял на столике в своем кашпо. Там был еще один табурет; я села на него. — Напитки уже несут, — объявила я.

— Отлично! — сказала Гида. — И я записала нас всех в список на караоке. Мы пришли достаточно рано, так что перед нами будет не слишком много людей.

— У тебя есть песня для караоке на все случаи? — спросил меня Бунтора.

— У меня ужасный певческий голос, — сказала я. — Никто не хочет слушать, как я пою.

— О нет, не отвертишься, — сказал Бунтора. — Каждый новый сотрудник должен спеть караоке. Это закон. Поддержи меня, Гида.

— Технически никто не может заставить тебя петь караоке, — сказала Гида. — Это прописано в общем договоре городского профсоюза, который указывает, что все внерабочие встречи являются полностью добровольными на всех уровнях.

— Фууууу! — сказал ей Бунтора.

— Но мы абсолютно точно будем разочарованы и раздавлены и можем расплакаться.

— О! Рыдания! — взвыл Бунтора.

— Что также технически не совсем правда, поскольку из всех существ здесь только у тебя и Лор есть слезные протоки.

— Ты будешь плакать, если я не спою караоке? — спросила я Лор.

— Это крайне маловероятно, — проинформировала меня Лор.

Я повернулась к Гиде. — Я спою караоке. Но я не несу ответственности за то, что произойдет с вашими ушами из-за этого.

— Мы принимаем риск, — торжественно произнесла Гида.

Я посмотрела на Оуигин. — Кто-нибудь когда-нибудь отказывался петь караоке?

— Эдуардо Рамос, — мгновенно сказала Оуигин.

— Тот другой человек, который был на моей должности.

— Верно.

— Почему он не пел?

— Он никогда не говорил, но общее чувство было, что он считал себя слишком хорошим для пения в баре.

— И он уволился через три дня?

— О, нет, — сказала Оуигин. — Его уволили.

— За что?

— За кражу канцелярских принадлежностей, — сказала Оуигин, глядя на меня пристально. — И также за снисходительное отношение к одному из избирателей, который пришел на прием.

— За это можно уволить? — спросила я.

— Можно, если человек, к которому ты проявила снисходительность, — супруг строительного магната, ответственного за возведение половины государственных зданий за последние сорок лет, и этот магнат говорит мэру, что либо ты уходишь, либо каждая строительная площадка в городе встанет.

Я посмотрела на Гиду. — Обещаю ни к кому из приходящих на прием не проявлять снисходительность.

— Даже если они попросят потрогать твои волосы? — спросила Гида.

— Ты слышала это! — сказала я.

— Я говорила тебе, что некоторые из наших избирателей немного несведущи, — напомнила она мне.

— Ты не шутила.

— Можно сказать им «нет», и я заметила, что ты так и сделала.

— Я старалась быть вежливой.

— Ты справилась хорошо, — заверила Гида. — Для первого дня. Посмотрим, как ты справишься с тем, кто захочет потрогать твои волосы, после ста дней этого.

Я снова посмотрела на Оуигин. — Могу я запросить электрошокер для скота?

Оуигин посмотрела на Гиду, которая сделала эквивалент отрицательного покачивания головой. — Прости, дорогая.

— Чёрт.

— Напитки! — сказал Кквивид, подходя к столику с неуклюжей охапкой стаканов. Он поставил их на столик и начал раздавать. — «Хашинский Рассвет» для Гиды, «Санг-Санг» для Оуигин, «Флормес-мартини» для Лор, вот твой «Уничтожитель Печени», Эшли. Бунтора, тебе «Виг с тоником», а мне — газированная вода.

— Серьезно? — сказала я.

— Не смейся, — сказал Кквивид. — Три газированные воды меня конкретно вынесут. Угольная кислота делает странные вещи с моим видом. Как твой «Уничтожитель Печени»?

Я сделала глоток. — На вкус как разбавленный Sprite, — начала я, и тут что-то ударило мне между глаз, как молоток-бабочка. — Офигеть, — сказала я, поднимая стакан и с новым уважением разглядывая его содержимое.

— Нар, бармен, двадцать пять лет укладывающий на лопатки каждый вид, — провозгласил Кквивид, и система громкой связи ожила, объявив о начале караоке. — Что ты будешь петь? — спросил он меня после объявления и начала песни первого исполнителя.

— Понятия не имею, — сказала я.

— Ну, а я знаю, что буду петь. — Кквивид отхлебнул из своего стакана и затем снова посмотрел на меня. — Как прошел твой первый день?