— Она могла просто провалиться в ливневый сток, — заметила я.

Генриетта бросила на меня пренебрежительный взгляд. — Кларкуорд умнее этого.

— Наверное, вы правы, — пробормотала я и снова посмотрела на ливневый сток. Последние пару дней были солнечными и теплыми, так что в сток ничего не попадало, да и ничего не могло затянуть курицу вниз.

Вопреки здравому смыслу и на виду у всех прохожих на улице, я опустилась на четвереньки и приложила голову к ливневому стоку.

— Что ты делаешь? — спросила Генриетта.

— Тсссс, — сказала я.

Генриетта пробормотала что-то, чего я не расслышала, но отвернулась.

В самых глубоких глубинах ливневого стока мне показалось, что я что-то слышу. Жужжание.

Я поднялась и отряхнулась.

— Ну? — сказала Генриетта.

— Думаю, вы правы в одном, — сказала я ей. — Вашу курицу действительно забрали. Вопрос в том, кто они?

•••

— ТЫ ХОЧЕШЬ сделать что теперь? — сказала мне Гида.

— Спуститься в канализацию, — сказала я.

— Никто из этого офиса никогда этого не делал.

— Это точно, Оуигин? — спросила я.

— Сорок восемь лет назад стажер по имени М'ту Бвинниму спускался в канализацию, — сказала Оуигин.

— Ты действительно это помнишь, — сказала Гида офис-менеджеру.

— Я помню все, босс, — сказала Оуигин.

— Значит, есть прецедент, — продолжила я.

— Что случилось со стажером? — спросила Гида у Оуигин.

— Он поскользнулся и вдохнул почти литр неочищенных сточных вод. Провел большую часть стажировки в реанимации. Без зачета.

— Какой прецедент, — сказала Гида мне.

Я кивнула и положила на стол Гиды распечатку, которую сделала. — Я проверила полицейские отчеты о пропавших питомцах и животных в Третьем округе за последние двадцать четыре часа. Их четыре, не считая курицы Кларкуорд. — Я указала на крестики там, где поступили сообщения о пропаже питомцев. — А здесь, — я указала на кружки, — ливневые стоки.

— Ты же знаешь, что ливневые стоки есть через каждые несколько десятков метров, — сказала Гида.

— В городе комбинированная канализационная система, — сказала я, игнорируя это. — Чего, признаюсь, я не знала три часа назад, но что сейчас актуально. Это означает, что ливневые стоки соединены с обычной канализационной системой. Так что что-то, находящееся в канализационной системе, может выбраться и попасть в ливневые стоки.

— Ты хочешь, чтобы я разрешила тебе спуститься в канализационную систему, потому что мошенница потеряла свою курицу.

— Нет, я хочу, чтобы ты разрешила мне спуститься в канализационную систему, потому что думаю, что есть шанс, что если мы что-то не сделаем с этим, пропадать будут не только куры и питомцы.

— И что ты ожидаешь найти там внизу? — Гида снова посмотрела на Оуигин. — Как называются те вещи, которые, как предполагается, живут в канализациях?

— Аллигаторы, — сказала Оуигин.

— Нет, не те.

— Ч.У.Д.ы.

— Что?

— Черепашки-ниндзя.

Гида указала когтем. — Да! Эти штуки. Ниндзя-хомяки.

— Черепахи.

— Без разницы. — Она повернулась ко мне. — Ты ожидаешь найти Хомяков-Черепах.

— Любые из них были бы лучше, чем то, о чем я беспокоюсь, — сказала я.

Гида посмотрела на меня, раздраженная. — Ты правда заставишь меня запросить разрешение для тебя, да?

— Думаю, это важно.

— Ты здесь четыре дня и хочешь бегать по буквальным кишкам округа.

— Я не собираюсь бегать, — сказала я. — Я собираюсь идти очень осторожно. У меня нет планов вдыхать неочищенные сточные воды.

— Вот это правильно, — сказала Лор со своего стола, подняв свою лягушачью лапу в знак солидарности.

Гида вздохнула. — Когда-нибудь у нас будет общественный связной-человек, который проработает дольше недели, — сказала она и потянулась за телефоном.

•••

— КАК Я втянулся в это? — спросил меня Дженсен, пока мы стояли над люком на Семнадцатой улице. На нас обоих были прочная одежда для хождения по канализации, а также фильтры и защитные очки для лиц.

— Забудь, как ты втянулся, как я оказался втянут? — спросил Тед Чемберс из Департамента водоснабжения и канализации.

— Ты оказался втянут, потому что это касается наших предыдущих обсуждений, — сказала я Дженсену. — А ты оказался втянут, потому что ты друг Дженсена, и твои начальники не позволят ему и мне бродить по канализации одним.

Тед повернулся к Дженсену. — Мы больше не друзья.

— Справедливо, — сказал Дженсен.

Люк, над которым мы стояли, был перекрыт и освещен аварийными огнями, и для дополнительной предосторожности было 1:00 ночи в пятницу, когда вряд ли было много движения. Второй работник водоснабжения и канализации по имени Дждан Ревк оставался на поверхности. Он выглядел, насколько это возможно для представителя его довольно деревяннолицего вида, довольно скучающим.

— Еще раз, — сказал Тед мне. — Мы внизу час, не больше. Если ты найдешь то, что ищешь, там за это время, фантастика. Если нет, не повезло. Через час мы поднимаемся и больше никогда об этом не говорим.

— Поняла.

— Ничего не трогайте, не поскользнитесь ни на чем и, ради бога, не поджигайте ничего, кроме своих фонариков. Кстати о них, проверьте их сейчас.

Дженсен и я щелкнули фонариками.

— Далее рации, — сказал Тед. Мы все переключились на один канал и проверили, что слышим друг друга. Тед проверил свою с Джданом, который подтвердил, что его работает, и затем вернулся к своему телефону.

— Час, — сказал Тед, затем надел маску на лицо, с помощью инструмента сдвинул крышку люка и осторожно полез вниз по лестнице. За ним последовал Дженсен, а затем я.

Канализация была именно такой, как и рекламировалось — канализацией, — которая поглощала лучи наших фонариков при первой же возможности.

— Ищите курицу, — сказала я Дженсену и Теду.

— Ты шутишь, — сказал мне Тед.

— Я обещала, что поищу.

Тед вздохнул. — Ты здесь главная. Скажи, куда идти.

Я встала посреди канализации и прислушалась, пока наконец не услышала самый слабый гул. Я указала. — Туда.

Мы шли в тишине десять минут среди сточных вод и изредка проплывавших клецек жира, обернутых тряпками и бумагой, пока Дженсен не поднял руку, поднял палец, требуя тишины, и не прислушался.

— Ты тоже это слышишь, — сказала я. Он кивнул.

— Слышать что? — сказал Тед. Дженсен отмахнулся от него и снова указал в направлении, в котором мы двигались изначально. Тед снова вздохнул и пошел дальше.

Через несколько минут даже Тед мог это слышать: низкое, постоянное жужжание летающих существ там, где их быть не должно. Канализационная линия соединилась с другой линией и стала шире и выше, затем та линия соединилась с другой и стала еще шире и выше, и вдруг мы оказались в, казалось бы, безпотолочной пещере, где ни один из наших фонариков не мог дотянуть луч до самого верха. Посреди этой пещеры была самая отвратительная вещь, которую я когда-либо видела в жизни.

— Жироберг на горизонте, — прошептал Тед.

— Не просто жироберг, — сказал Дженсен и провел фонариком по нему. Жироберг двигался и извивался, был пятнистым и исчерчен темными и зловонными полосами, а в них и вокруг них в темноте дремали крупные осоподобные существа. Немногие активные летали вокруг, выполняли свою насекомую работу и снова улетали.

— Мы думаем об одном и том же, да? — сказала я Дженсену.

Дженсен кивнул в знак согласия. — Это колония.

— Что, черт возьми, это значит? — спросил Тед.

Прежде чем Дженсен смог ответить, мне в голову пришла мысль. — Где мы? — спросила я.

— Примерно в квартале от Парка Основателей, — сказал Тед. — А что?

Я открыла рот, чтобы заговорить, и затем, невероятно, услышала кудахтанье.

Я направила фонарь, и там, у основания жироберга, была Кларкуорд.

Мы все несколько секунд смотрели на Кларкуорд. Кларкуорд ответила тем же.

— Ты, блядь, должно быть, шутишь, — сказал Тед, нарушая тишину.

— Тсссс, — сказал Дженсен своему другу.