Что уйдёт, что останется… С тобой усталость и слеза, Возникнет миг – поставить точку. Но а в весенний день гроза В душе всё смоет, моя дочка… Заря по-прежнему взойдёт, И солнца луч по водной глади. Напомнит память наперёд О том, тебе жить чего ради. Мерцают звёздочки в ночи́, Ну словно пляшут на весу. А небеса днём неохóчим Заботы вновь тебе несут. Надеяться привычку бросишь, Придумки мимо проплывут. И пусть Всевышнего попросишь, Проблемы всё ж остались тут. Желание спать будет всегда, Чтобы дверьми в дому не хлопать, Ещё прилипнет навсегда Калённый временами опыт! Прости!
Дочурка моя, меня ты прости, Что я к тебе боль допустил. Не унять мне душевных ран За то, что в детстве был прав. Что не смог всегда защищать, Дать мечтам твоим полетать. Что порою к тебе был строгим И что в осень листва под ноги. За туманы прости и за иней, Что не дал тебе птицы синей. Что порой были мгла и грозы. Ты прости за детские слёзы. И за то, что слабы мои руки, И за горечь обиды в разлуке. За слово «прощай» в твоей жизни, За взгляд с немой укоризной. Ты прости за «воды поднести», За моё: «ты прости» – прости. Мы ждём за рассветом закаты, Но годá – как вода в водопаде. Если солнце померкнет – беда. Ты прости, что уйду навсегда. И за всё, что в жизни снести, Прости меня, дочка, прости! Два счастья Я дарёное счастье ношу на руках. Как иначе со счастьем? Иначе никак! Прижалось ко мне: «Люби, ведь твоё, Не старый совсем ты», – на ушко поёт. Знаю, общаясь, но в толк не возьму, Отчего дам в запросах я ему слабину. Счастье – загадка, и вспоминалось мне, Уже было мне сладко, давно по весне. Немного позабылось за годы, в делах, Такое же счастье ведь носил на руках. Мурчало, смеялось, всё одно к одному: Оно жалось ко мне, я давал слабину. И вспомнил тогда, как рад же я был! Пускай был усталый – лелеял, любил. Не падкий на «сладко», и я не пойму, Отчего счастья два в руки мне одному. На страже моей души… Стражем моей усталой души — Солдатик голубоглазый. Словно он память разворошил, Будто сердцу сладкая фраза. В солдатике будущее страны, В нём сегодня и завтра народа, Лет не счесть, за ним старины И всех предков забытые годы. Солдатик мой в форму одет. Ей ямочки личико красят. Лаской, добром реагирует дед На лукавинку и на проказу. И сердце его забьётся ровней, С надеждой, о чём мечтает. Любовью всё пропитано к ней, И вздыхая, ей дед пожелает: «Я так хочу тебе, солдат мой, Вглядевшись в далёкие дали, Не было чтоб в глазках твоих Ни капли слезинки-печали». Хотел поделиться Как же хотел поделиться душой С последней в жизни любовью. Ещё я желал отобрать себе боль У той, с кем мы связаны кровью. Грел я себя всегда, как никто, Свершеньем, везеньем, победой, Но счастья нет выше, чем то, Что кричит мне, встречая: «Деда». Оно для меня заслуженный приз, Из тех, что в радость дан Богом. Этот пускай и нескромный каприз Мне наградой в пути к эпилогу. Видел за жизнь множество лиц, Уж подходит к концу и дорога. Окончу и я, сыграв с жизнью блиц, Напоследок шагнув за пороги. Только когда я за млечный предел, Прошу: ни к чему вам на тризне Говорить, что любили. Очень хотел Всё услышать ещё при жизни. Подкидыш По выходным, что отдыхом дышат, В доме нашем подкинут подкидыш. Здравствуй, дед, баба. И спросит мило: «Булку басую, батонцик купила?» Словно простой, солнечный лучик, Любимый, родной, и нет его лучше. У древней стены все Бога просили, Радость душе у судьбы одолжили. Подкинут её мама с папой, недолго. Дед вверх подкинуть может немного. К звёздам, к солнцу, в небо повыше, В нашей любви расти, наш подкидыш. Бабушка любит, душою в ней тает. А дедуля балует, за то мама ругает. Вокруг суетятся вдвоём непременно. Берегут, обожают. Она драгоценность. Проблемы уходят и уводят ненастье. Две косички торчат. Вот оно счастье. Рукой подниму, она станет «босяя». И глаза голубые – восторгом сияют. |
