Что удивительно, сестры никогда не ссорились, принимая друг друга такими, какими были, а я удачно вписывалась в эту компанию, разбавляя ее гениальными идеями и влипательными историями.

Вот как сейчас, к примеру.

– Кто что будет варить? – деловито уточнила Хильда, присаживаясь и выкладывая на стол свой гримуар.

– У меня заказ на десять баночек гламурии, – пустилась в перечисления Зельда, – кулон с проклятьем острого несварения и так… по мелочи… десяток пузырьков с запрещенкой. Саманта?

Я сверилась со списком, наспех составленным перед прилетом подруг. Скривилась от воспоминания о злополучном «для активации заклинания необходимо, чтобы ведьма была влюблена» и решительно объявила:

– А давайте выпьем?

Меня поддержали коллективным воплем и согласным «чпок» пробки, выдернутой Зельдой из горлышка бутылки.

– За встречу, – подняла свои три глотка компота беременная Хильда.

– И за мерзкого колдунишку, который так удачно свалил, – добавила я, звонко чокаясь с подругами до краев наполненным бокалом.

Я говорила, что ведьмам не рекомендуется собираться вместе?

Так вот, еще для душевного спокойствия окружающих ведьмам категорически не рекомендуется злоупотреблять успокоительными настойками.

Нет, нам-то было весело.

Окружающим – не фа-а-а-акт…

В первом часу ночи притомившейся Хильде приспичило побаловать себя и еще не родившуюся ведьмочку морковкой в меду, свежими крабами и компотиком из соленых огурцов. Разбуженный по этому случаю владелец таверны «У Мо» гостям явно не обрадовался, но с тремя ведьмами в своей спальне спорить не стал и достал из необъятных погребов все, о чем те просили.

Далее мы решили призвать из круга мелкого демона и надергать с него ингредиентов, но быстро выяснили, что мой запас свечей, точнее огарков от них, не позволит продержать круг больше пары минут. Поднятый с постели храмовник долго орал и крестил то себя, то ухмыляющихся ведьм, но мы не торопились проваливаться в то место, куда нас так настойчиво посылали в неистовой молитве.

В итоге вместо десятка свечей нам выдали небольшой ящичек с официальной пломбой главного храма, бутыль со святой водой и чем-то приглянувшуюся Хильде занавеску с окна.

Да все что угодно, лишь бы мы поскорее убрались и оставили дрожащего храмовника в покое!

Но если вы подумали, что в ту ночь не повезло с пробуждением только храмовнику с трактирщиком, то просто недооценили дурь, живущую в ведьмах.

Первый громовой разряд пронесся по спящему Доротивиллю, подняв на ноги всех чутко спящих жителей. Второй оказался чуть послабее, зато от раската третьего скатились со своих постелей даже те, кто находился под действием магического снотворного, гарантировавшего спокойный сон до утра.

Остаток ночи часть жителей города сидела по домам, заколотив досками окна и стянув к дверям баррикады из мебели, мелко тряслась, вслушиваясь то в раскаты грома, то в ехидный ведьмин хохот, пробирающий чересчур впечатлительных до печенки. Часть побежала к храмовнику за спасением, другая – к мэру с жалобами.

– Надо чаще встречаться, – вздохнула Хильда, на рассвете отпирая калитку.

– Точняк! – поддержала ее сестричка. – Круто посидели.

– Прилетайте еще! – гостеприимно крикнула я вслед разъезжающимся ведьмочкам.

Хильда стукнула каблучками туфелек, сделала шаг и растворилась в облаке розового дыма. Зельда прыгнула на метлу с красным черенком и стартовала с места. Помахав ей, я развернулась, намереваясь вернуться домой, как вдруг заметила в окне соседского дома одинокий огонек свечи.

Светлый колдун был дома.

– Вот блин! – схватилась я за голову.

Похолодев от страха, я шмыгнула в калитку, перепуганной белкой проскакала между грядок огорода и села в засаде у сетчатого забора, разделявшего наши участки.

Что же получается? Мерзкий колдунишка ни в какую столицу к внукам не поехал? Специально для доверчивой ведьмы разыграл сценку с билетами и поездом, а сам сошел на следующей станции и тишком вернулся в дом?

Нет, ну что за гадство!

Представляю, СКОЛЬКО компромата он собрал на нашу троицу за эту ночь. Да там не только на два оставшихся от пяти замечания хватит, но и на пожизненное лишение дара!

– Ы-ы-ы… – тихонько проскулила я.

И вот как мы могли так легко попасться?!

Надо было все трижды перепроверить, поставить следилку, написать столичным ведьмочкам и попросить убедиться, что мой колдун в городе, а не на чердаке собственного дома.

И вот что делать-то теперь?!

Мысленно пакуя вещи и оплакивая магию, я кусала губы, пряталась под разросшейся яблонькой и до рези в глазах вглядывалась в жилище светлого. Дом оставался тих и темен. И никакого одинокого огонька от свечи. Ни-че-го.

– Может, и показалось, – с облегчением подумала я, вылезая из засады и возвращаясь к себе. На крыльце, правда, обернулась и для успокоения души еще немножечко постояла, глядя на пустой дом. – Точно. Показалось.

Заперев входную дверь и на всякий случай подергав за кольцо на люке в подвал, я поднялась в спальню, скинула одежду и рухнула в кровать.

Остаток ночи и первая половина дня прошли без происшествий.

Проспав до полудня, я потянулась, на всякий случай проверила светлого соседа – отсутствует! – и в потрясающем расположении духа спустилась в кухню. Приготовила завтрак и наивкуснейший кофе с привкусом победы, подтянула к себе гримуар.

Открыла…

И моментально приуныла!

«Для активации заклинания необходимо, чтобы ведьма была влюблена», – насмехалась книга.

– А без издевок ты умеешь общаться? – язвительно уточнила я.

Гримуар пошуршал страничками и в отместку заменил все заклинания только одной этой строчкой. Было очевидно: без издевок колдовская книга общаться умела, но не хотела.

Я тяжело вздохнула.

По традиции, каждая вступившая в силу ведьма в день своего совершеннолетия открывала круг и призывала в свою пока еще пустую книгу зелий и заклятий духа-хранителя, который помогал ей всю оставшуюся жизнь.

Но то простые ведьмочки.

Меня же угораздило родиться в прославленном роде Блэков, могущественных ведьмаков и самых прекрасных ведьм. Вернее, конечно, будет сказать «самых сильных», ибо никто конкурсов красоты среди ведьм не проводил. Но ведьмы рода Блэк решили, что они самые прекрасные, и пока оспорить этот, мягко скажем, спорный факт дураков не нашлось.

В общем, по семейной традиции мне достался черный гримуар, который передавался из поколения в поколение от самой сильной ведьмы с черной искрой магии к более молодой и перспективной.

Никогда не забуду тот день, когда прабабка протянула мне завернутую в темно-синий бархат книгу.

– Вот, дорогая внучка. Дарим сейчас, но это на совершеннолетие, – заявила она, злобно скалясь. – Береги, как дракон бережет свою сокровищницу.

Ага. Конечно.

Нашли что доверить девятилетке.

В моих руках гримуар трижды горел. Дважды тонул. И не упомню, сколько раз был использован в качестве метательного орудия, а также подставки под тарелку с бутербродами и чашку с кофе.

Я-то в итоге повзрослела и, смею надеяться, поумнела. Осознала всю ценность и неоспоримую пользу доверенного мне артефакта. Но не гримуар.

За сотни лет в компании с дурными ведьмами из рода Блэк характер духа-хранителя, заключенного в обложке, окончательно и бесповоротно испортился. Что он и демонстрировал вот прямо сейчас, надувшись на свою хозяйку не пойми из-за чего.

– Ну не помню я, правда, не помню! – взорвалась я, так и не сообразив, чем могла так сильно задеть тонкую душевную организацию ведьмовской книги.

Гримуар воинственно зашуршал страничками и кровожадно щелкнул замком, намекая на то, что кое-кому все же придется встать на колени и начать молить о прощении.