Девушка была бледной, чутка полноватой и смертельно перепуганной.

Решив, что в такой чудесный денек можно немного побыть добренькой, я приблизилась к окну и вежливо уточнила:

– Ты застряла или прыгать собралась?

Девушка вздрогнула всем своим объемным телом и вцепилась в оконную створку. С видом «а? что? где?» повернула голову и уставилась на меня большими голубыми глазами наивного ребенка.

– Помощь, говорю, нужна? Или сама справишься? – улыбнулась я.

– Не отговаривайте меня. Я прыгну! Я не хочу так жить! – внезапно завопило это голубоглазое создание и начало махать свободной рукой на собравшуюся внизу толпу. – Уйдите, уйдите все!

– Ну как скажешь, – пожала я плечами и снизилась, чтобы спокойно развернуть метлу и полететь дальше, но была прервана громким и возмущенным:

– И что же вы, госпожа ведьма, просто возьмете и улетите?

Я обернулась на звук, нашла взглядом невысокую женщину с крайне похожими голубыми глазами и честно сказала:

– Да.

Женщина удивленно всплеснула руками и выдала:

– И ничего ей не скажете?

С тяжелым вздохом ведьмы, крайне утомленной человеческими причудами, я подняла голову, приставила руки ко рту на манер рупора и громко крикнула:

– Эй, самоубийца! Да, ты, блондиночка, а кто ж еще? Вон то здание выше. Если хочешь гарантированно разбиться, то лучше сигать с него.

– Госпожа ведьма! Что вы такое говорите?! – возмутилась голубоглазая женщина.

– Вам не угодишь, – проворчала недовольная я, уже пожалевшая, что вообще прилетела поглазеть на собрание.

– Все. Я прыгаю! – наконец решилась блондинка в окне.

С громким «Ах!» толпа подалась вперед. Блондинка подняла ногу, покачнулась и с истошным визгом полетела… внутрь комнаты!

Пару секунд там визжали, отбивались и крушили мебель, а после в оконном проеме появился уже знакомый силуэт надсмотрщика за малолетними курсантами.

– Все в порядке! – крикнул он толпе и посмотрел на меня.

Эдак нехорошо посмотрел.

С неприязнью.

Можно даже сказать, с открытой враждой.

А ведь я ему еще ничего плохого не сделала!

Высокомерно улыбнувшись разгневанному мужику, я помахала ручкой на прощанье и полетела в сторону мэрии. Чувствую, что зрелищ с меня на сегодня довольно. Пора и о хлебе насущном подумать.

– О нет! – простонал мэр Гудворд при виде черной ведьмы.

– О да! – широко улыбнулась я, по-свойски открывая дверь в его кабинет и проходя внутрь.

А дальше… дальше разыгралась битва между жадностью и настойчивостью.

Мэр потел и бледнел. Я громко требовала. Мэр разводил руками, мол, хоть режь меня, но золотых нема. Я вполне закономерно уточняла, на кой он посулил такую сумму, если не мог ее предоставить.

– Так я в тот момент думал о разрушительности гарпий, а не о том, как буду выплачивать те несчастные десять золотых, – с обескураживающей честностью сказал мэр Гудворд.

– Уже одиннадцать, – педантично напомнила я, а перстень раздраженно плюнул в мэра черной искрой.

– Ну вы же подождете еще немного, госпожа ведьма? – заискивающе улыбнулся наш бесстрашный градоправитель.

Я смерила его долгим, оценивающим взглядом.

Таким долгим и таким оценивающим, что у собеседника промелькнула вся жизнь перед глазами. Оставшись довольна произведенным впечатлением, я медленно поднялась и провела рукой по черенку метлы.

– Дорогой мэр Гудворд, вы, наверное, забыли, что имеете дело с черной ведьмой, а не светлой колдуньей, которая готова годами кормиться вашими обещаниями и завтраками. Так я напомню…

В комнате стало ощутимо холоднее. Затрепетали оконные шторы, белоснежным клином взлетели под потолок бумаги со стола, в медленном вальсе закружилось тяжелое пресс-папье. Закаленный невзгодами, нервными просителями и лично мной мэр Гудворд с отчаянным воплем бросился под стол, который ему зачаровал мой прежний светлый сосед, но помчавшаяся в него искра оказалась быстрее.

– Господин мэр! – в кабинет шефа ворвался его преданный личный ассистент. – Господин мэр, с вами все в порядке?!

Под столом крайне задумчиво пошуршали одеждой и неуверенно хрюкнули. Я подняла руку и победно сдула с перстня воображаемый дымок.

Гарри Личман побледнел, по широкой дуге оббежал коварную ведьму и заглянул под стол.

– Что вы с ним сделали?! – От смеси возмущения и ужаса голос помощника прыгнул вверх.

– Пока ничего, – снизошла я до объяснений. – Это, так сказать, уникальная возможность прочувствовать гнев черной ведьмы на собственной шкуре.

– Хрю-хрю! – подал голос мэр Гудворд, показывая, что все-все понял и приносит свои глубочайшие извинения.

Но мне было мало извинений.

Даже самых искренних и слезливых.

Ведь их на хлеб не намажешь, а я люблю вкусные бутерброды. И не люблю, когда меня обманывают.

Гарри Личман это быстро смекнул – вот что значит хороший помощник – и бросился к картине на стене.

Я с интересом проследила за тем, как он поспешно сдвинул картину, тремя точными движениями открыл сейф и быстро выгреб оттуда небольшой, но очень тяжелый мешочек. Мешочек перекочевал в мои руки и вызвал довольную улыбку.

Ну вот. Ведь могут, когда хотят.

Точнее, как только наколдуешь кому-то хвостик и милый пятачок.

Увы, но внутри лежало не обещанное ведьме золото.

– Что-то это не тянет на одиннадцать золотых, – медленно проговорила я, разглядывая медь вперемешку с серебром.

– Здесь три золотых на ежемесячные траты канцелярии и еще пять припрятано у секретарши в приемной для внеочередной встречи вневедомственной комиссии, – быстро сориентировался, где достать еще денег, помощник, что-то прикинул в уме и чуть менее уверенно закончил: – А через три дня нам обещали перечислить деньги на постройку набережной и закупку прогулочных лодок.

Воспоминания о неудавшемся свидании, покатушках в «лодке любви» и последовавшем за этим купании оказались свежи и все еще неприятны, поэтому на словосочетании «прогулочных лодок» меня чутка перекосило.

Заглянувшая поинтересоваться, не нужно ли принести чая с успокоительным, и заодно утолить собственное любопытство секретарша поспешно захлопнула дверь и, судя по звукам, подперла ее с той стороны чем-то тяжелым. Перевоплощенный мэр, выглянувший из-за стола, испуганно взвизгнул и забился обратно, а вот его личный ассистент судорожно и с видимым трудом сглотнул.

Не знаю, как Гарри Личман это провернул (может, пробежался по мэрии с котелком мэра в руке, собирая обязательные пожертвования с отзывчивых сотрудников), но уже через пять минут передо мной лежал не только мешочек с тремя золотыми мелочью из сейфа и пятью припрятанными в приемной, но и еще два полностью набитых серебром.

Я скрупулезно пересчитала каждую монетку, поцокала языком, обнаружив парочку сколов, сгребла деньги и величественно встала, готовая покинуть это гостеприимное заведение.

– Остаток занесете через три дня, – сказала я полуобморочному помощнику, прежде чем покинуть приемную.

– А-а-а… как же?.. – Помощник мотнул головой в сторону кабинета.

Ай, блин. Точно! Чуть не забыла.

Я тряхнула рукой, посылая под стол, точнее в спрятавшегося под оным мэра, черную искру, и со спокойным сердцем и довольной улыбкой покинула мэрию.

Уже на улице я решительным движением отправила метлу домой, а сама устроила небольшой забег по магазинам и наняла экипаж, который с ветерком и комфортом довез всю такую счастливую меня до родного дома.

Счастливой мне оставалось быть ровно до того момента, как возничий притормозил возле знакомой калитки, и к нам бросился невысокий худой подросток.

– Здравствуйте! – звонко возрадовался он моему появлению.

И на моей памяти это был первый и пока единственный раз, когда кто-то радовался черной ведьме, как родной и горячо любимой матушке, вернувшейся из долгого отсутствия с кипой гостинцев.

– Ты. Кто. Такой? – членораздельно произнесла я, открывая дверцу, чтобы выбраться из экипажа.

– Я ваш новый ученик! – не подумав, ляпнуло это наивное создание.