И как бы этот жеребец ни крепился, ему всё же больно. Не так, как он описал, но существенно.

– Сладенькое тебе будет, Снегурочка, – и растягивает губы в коварной улыбке.

– От сладенького зубы портятся, – отвечаю я, стараясь взять себя в руки. – А я Катя.

Тим напрягается, хотя взгляд не меняется. Осматривает меня снова внимательно и, совсем слегка кивнув каким-то своим мыслям, добавляет:

– Тогда, Снегурочка Катя, я могу предложить тебе оргазм за твои услуги.

Как я не заржала, понятия не имею. Но это так смешно прозвучало, чуть ли не до икоты.

– Катюш, тебе плохо? – Тим попытался резво сесть, но всё же ушибленные рёбра о себе дали знать. – Или ты уже фантазируешь?

Ну тут сам бог велел. Смех мой совсем не похож на смех принцессы. А точнее, похож. Но только той, которая временами забывает, что она принцесса.

На глазах даже слёзы выступили, а в животе закололо. Стоит поднять взгляд на растерянного Тимура, как меня пробирает снова.

Боже, сколько же ему лет, если он думает, что я на такое поведусь?

И смеялась бы я ещё долго, но следующий миг меня придавливают к спинке дивана и, сжав мои щёки ладонью, впиваются в губы дерзким поцелуем, выбивая из меня остатки воздуха и, кажется, связи с реальностью.

Его губы поглощают. Он будто ртом меня уже насилует. И я завожусь с пол-оборота. Пытаюсь вспомнить, сколько у меня не было секса. Давно, блин, не было! Очень давно.

Особенно после того, как папенька резко стал устраивать регулярные званые вечера, будто возомнил себя дворянином, и рассматривать всех приближающихся мужчин под лупой.

Поднимаю руки и запускаю в шевелюру Тима. Не отказываю себе в желании провести коготками по голове и в ответ слышу шипение.

– Ты же понимаешь, что сейчас с тобой будет? – Тим отрывается от моих губ, удерживает меня за щеки, а большим пальцем ведёт по нижней губе, надавливая и немного ныряя в рот.

– Главное, чтобы ты понимал, – отвечаю я и прикусываю кончик пальца.

Глаза Тима загораются ещё сильнее, а я руками веду по его телу, медленно спускаясь к расстёгнутым джинсам, которые топорщатся так, что уже сил нет, как хочется спасти бедолагу из плена трусов.

Провожу пальцами по кромке трусов, вижу, как Тим сглатывает, отодвигаю край…

– Катерина, ты дома? – громкий вопрос сопровождается стуком в дверь.

Подскакиваю с дивана, чуть не заваливая Тима на пол. Он шипит, матерится тихо, но равновесие ловит. И это в очередной раз подтверждает, что не всё и страшно у него.

Подхожу к двери и, приоткрыв её, выглядываю.

– Дед Коля, что-то случилось? – спрашиваю, стараясь сделать вид как можно невиннее.

– Ой, дома ты, ну слава богу, – вздыхает дед, а за спиной висит ружьё. – А то парни прибежали, сказали, следы нашли чьи-то чужие по периметру, за твоим домом в аккурат.

– Не, никого не видела, – вру я.

– Может, кто залётный? – дед Коля рассуждает, а я чувствую на спине обжигающий взгляд Тима.

– Может, – киваю я. – Но если я кого-то увижу, то не волнуйся.

– Ну как же не волноваться? – вздыхает дед Коля. – Ты же девочка. А дураков хватает. Там вон сегодня один ошивался вечером. Всё ему тебя подавай. Выгнал.

– Кто ошивался? – спрашиваю я теряясь.

Вроде в последнее время я только с папенькой на нервном коне скачу. Никого не трогала и никого не обижала.

– Да хрен какой-то, вроде и мужик взрослый, и прилично одетый, а разговаривает как быдло, – плюётся дед Коля. – Ой, ты замёрзла. Беги отдыхай, а я, если что, парней отправлю ещё раз на обход.

– Дед Коля, ты не волнуйся, иди тоже отдыхай, – останавливаю его. – Я и сама за себя постою вдруг чего. А если бы кто-то и был, то мы бы уже знали.

– И то правда, – кивает дед. – Ну тогда пошёл я. Спокойной ночи, Катенька.

– Спокойной, – отвечаю и закрываю дверь.

Прислоняюсь к ней и тихо выдыхаю. Нет, я не переживаю, что меня застукают с парнем, не в том уже возрасте. Но вот все эти приключения… Какое-то немного нервное окончание года.

– А ты врунишка, Катя, – голос Тима звучит вроде и расслаблено, но нотки стали проскакивают.

Даже удивительно, откуда в таком мальчике столько уверенности и дерзости.

– Тимош, ой, Тимурчик, – дразню его, но и чушь молоть не дам. – А ты ничего не перепутал?

– Да нет, – хмыкает он, закидывая руки на спинку дивана. – Сказала, что одна здесь, а выходит, у тебя и охрана есть. Кто же ты хозяйке тогда? – спрашивает он меня, рассматривая более внимательно.

Слово «хозяйка» уж слишком режет слух. Вопрос в том, почему он не знает, кто я? Или и правда залётный?

– Так я и есть хозяйка, – пожимаю плечами и иду на кухню.

Всё, передумала. Не хочу больше ничего. Перегорело. В спину звучит громкий смех, и я даже дёргаюсь от неожиданности.

– Катя-а-а, я, может, и получил по рёбрам, но башкой не бился, – ржёт уже Тим. – Ты себя видела? Ты уж прости, но я плохо представляю тебя хозяйкой. Уж слишком ты милашка.

Что, бля?!

Ой, простите, я же милашка! Смотрю на Тима и даже не знаю, что думать. Он меня сейчас похвалил или обидел?

– А ты знаешь, как выглядит хозяйка? – спрашиваю с вызовом, а хотелось как-то нежно, что ли.

– Видел пару раз, – хмыкает он, а я бровь вскидываю.

Видел и не узнаёт? Что за бред? И почему я его не видела?

– Какой молодец, – а вот и сарказм полез из меня.

– Ну что ты дуешься, Катюх, – немного криво поднимается с дивана Тим и делает пару шагов ко мне. – Может, ты и работаешь на неё, но уж точно не она. Там сука ещё та, которая смотрит на всех свысока, да ещё и постарше тебя будет.

Оказывается, есть момент, когда мой рот не открывается, потому что сказать ничего не может. Состояние «зависла» очень сейчас подходит мне.

– На чём там нас остановили? – Тим делает ко мне последний шаг и только руку успевает протянуть, как захват сам собой происходит.

Ну что сделаешь, если женский мозг бунтует? Нужно его ублажить, хотя бы немного.

– Пусти, Катюш, я ведь могу больно сделать, – голос Тима меняется, а вот его согнутое состояние так и радует глаз.

– Ты сейчас, дружок, пойдёшь спать. На диван, – киваю за его спину. – И я пойду, но в свою комнату. А утром чтобы я тебя здесь не видела. Не порти хотя бы ты мне праздник.

Смотрю Тиму в глаза и вижу, что он понимает меня. Всё, я передумала. Ничего не хочу. И кофе тоже. Отпускаю руку, разворачиваюсь и ухожу по коридору в комнату. А у двери бросаю взгляд на Тима и уже спокойнее добавляю:

– Ванная вот, – киваю на первую дверь. – Полотенце найдёшь там же. И не советую тебе испытывать судьбу. Отдыхай, силы тебе понадобятся.

Захожу в комнату и радуюсь, что, когда дом строили, я распорядилась, чтобы замки были во всех комнатах.

Подхожу к зеркалу и смотрю на себя. Вроде же я это, так почему не узнал, если видел? Хотя, чтобы выглядеть презентабельно и в соответствии со своим возрастом, я всегда пользуюсь услугами профессионалов. Тогда, с тонной косметики на лице, меня уже расценивают как равную.

Всегда это было моей проблемой. Худенькая, слишком миленькая, а без косметики – так даже пиво не продавали, когда с подружками бегали после универа в парк.

И вроде можно посчитать всё, что сказал Тим, за комплимент, но нет. Что-то скребёт. Мелкий засранец. Нет, не в плане габаритов. Габариты у него что надо, даже слишком что надо. А вот по личику видно, что помладше будет. Слишком борзый, не выветрилась ещё вся дурь из головы.

Макс такой же был. Брат у меня самый лучший, когда не на стороне папы. Но я помню его до тридцати. Это была смесь идиотизма с отчаянием.

Постояв у зеркала ещё минуту, пошла в душ, что у меня в комнате. Быстро искупавшись и надев любимую тёплую пижаму, легла спать.

Но утро встретило меня ужасным шумом и матом. Подскочив с кровати, я выбегаю на шум и замираю. Моя кухня, мягко говоря, превратилась в поле боя, а Тим стоит со сковородой в руках, наблюдая, как жидкое тесто растекается по полу и шкафчикам.