— О, черт возьми, Виктор. Стой! — Я вцепилась в сиденье изо всех сил.

— Ты та, кто хотела прийти сюда.

— И, кажется, я начинаю об этом жалеть.

Виктор, к счастью, замедляет качку, когда наша капсула достигает самой высокой точки. Он останавливается, и мы наверху, смотрим на пляж и огромный океан. Он скользит на сиденье рядом со мной, притягивая меня к себе. — Я могу привыкнуть к этому виду.

— Это была моя любимая часть. Мой брат Антонио любил укачивать нас, что я ненавидела. Как кое-кто, — я бросаю на него взгляд, и Виктор отвечает мне невинным “Кто, я?” выражением лица. — Но всякий раз, когда мы останавливались здесь, я всегда чувствовала себя спокойно. Как будто ничто не могло меня тронуть. Как будто ничто никогда не причинит мне боль. Это было просто чистое… веселье.

Виктор кладет подбородок мне на макушку. — Я никогда не слышал, чтобы ты так лестно отзывалась о своей семье. Ты правда скучаешь по ним?

— Я никогда не думала, что смогу. — Я не отрываю глаз от прекрасного вида, пока говорю. — Мы с мамой много ссорились. Я не могла дождаться, когда мне больше не придется иметь с ней дело. Но сейчас я начинаю вспоминать хорошие времена. Папа был слишком занят, чтобы планировать эти вылазки, поэтому мама прилагала усилия, чтобы отвезти нас сюда. Я уверена, что справляться с шестью детьми было нелегко. Вот почему Эмилия вела себя как вторая мама для нас. Кто-то должен был помочь маме. Это было несправедливо по отношению к ней, но так уж вышло. — Я вздыхаю, прижимаясь к Виктору. — Чем дольше я вдали от своей семьи, тем больше я скучаю по этим простым моментам, даже если они не были идеальными.

— Как что? — Его голос тихий. У Виктора и меня никогда не было такого момента покоя, такой тишины. С тех пор, как он забрал меня, перестрелка за перестрелкой. Кровь, разрушение и хаос. Этот момент тишины с ним невероятно хорош. От этой мысли мое сердце трепещет.

Я вспоминаю прошлое. — Как… как моя младшая сестра, Миа, уронила мороженое и начала реветь. Ей тогда было всего четыре года, но я думала, что она слишком бурно реагирует и раздражает. Я сказала ей заткнуться, и, конечно, мама отругала меня за это. Она всегда ругала меня. Клянусь, это было ее любимым хобби. Сколько раз я могу заставить Джемму сегодня почувствовать себя плохо? — Я качаю головой. — Сейчас я бы отдала все, чтобы снова услышать, как она меня ругает. Мне следовало быть более сострадательной к своей сестре. Она была такой маленькой. Мне следовало быть добрее ко многим членам моей семьи.

Виктор проводит пальцами по моей руке, заставляя мою кожу покрываться мурашками. — Мне нравится темнота в тебе. Это то, что делает нас такой хорошей парой.

Я вздрагиваю от его слов. Виктор прав. У нас есть естественная химия, которая заставляет все казаться легким. Хотя я все еще скучаю по своей семье, я также не хочу оставлять Виктора позади. Потому что такова реальность.

Виктор, хотя и обещает, что я снова увижу свою семью, никогда не позволит мне увидеться с ними, пока Франко и Марко не заключат с ним сделку. Если между моей семьей и Виктором не будет мира, я не смогу их увидеть. Но если я каким-то образом вернусь домой, Франко и Марко воспримут это как знак того, что они могут прийти за Виктором.

И я не хочу, чтобы Виктор умер.

Я не влюблена в него.

… по крайней мере, я так не думаю. Но одна только мысль о том, что он мертв, наполняет все мое тело ужасом.

Итак, я застряла. Я со своим мужем-убийцей-психопатом, но у меня нет семьи, которую я много раз клялась, что никогда больше не увижу, когда росла, и за которую теперь отдала бы все на свете, чтобы снова увидеть.

За исключением жизни Виктора.

Я наконец смотрю на него. — Ну вот. Я обнажила перед тобой свою душу. Хочешь сделать то же самое?

— Что ты хочешь знать?

Я точно знаю, что хочу спросить. — Какой секрет о тебе больше никто не знает?

Виктор пристально смотрит мне в глаза. На мгновение мне кажется, что он собирается меня поцеловать, но потом он говорит. — Я влюбляюсь в тебя. — Никакого юмора в его глазах. Только чистая серьезность.

Я втягиваю воздух. — Виктор...

— Тебе не обязательно отвечать на это. Я просто хотел, чтобы ты знала. Теперь ты моя, Джемма. Я не хочу тебя терять.

Отдышавшись, я спрашиваю. — Зачем тебе меня терять?

Он не отвечает на мой вопрос. — Расскажи мне больше о своем детстве.

Я моргаю. — Эээ...

— Мне нравится, как ты рассказываешь о своей семье. Мне нравится, что ты открываешься мне. Это значит, что ты заботишься обо мне.

— Кто сказал, что я забочусь о тебе?

Он демонстративно оглядывается по сторонам. — Мы на публике. Окружены людьми. Ты могла бы позвать на помощь, но не сделала этого. Ты оставалась рядом со мной все время, пока мы были здесь. Ты больше заботилась о том, чтобы развлечься, чем о том, чтобы попросить о помощи. Если ты меня ненавидишь, то почему бы не сбежать?

Я тяжело сглатываю. Виктор просто указал на чувства, которые я испытываю глубоко внутри. — Потому что я не ненавижу тебя, — шепчу я. — Счастлив?

— Безмерно. — Он наклоняется и целует меня. В тот момент, когда поцелуй становится более интенсивным, я отстраняюсь.

— Мы не будем заниматься сексом на колесе обозрения.

Он ухмыляется. — Правильно. — Он тянется за еще одним поцелуем, но колесо обозрения снова начинает двигаться, и мы достигаем земли за считанные секунды. — Похоже, нам пора идти.

— Похоже на то. — В тот момент, когда я выхожу из капсулы, все, чего я хочу, — это вернуться туда и остаться в этом мирном моменте с Виктором.

Мы держимся за руки, когда идем по набережной. Толпы людей смешиваются и двигаются вокруг нас, пока мы не торопимся. Я не хочу никуда торопиться.

— Знаешь, — говорит Виктор, — я могу признать, что это довольно приятно. Держаться за руки со своей девочкой. Не стесняться.

Я подталкиваю его. — Видишь? Что я говорила? Не все должно быть диким и сумасшедшим все время, чтобы было весело.

— Это та свобода, о которой ты говорила?

— Да. Я не хотела, чтобы мама принуждала меня к браку. Я просто хотела, чтобы она поняла, что я хочу сделать свой собственный выбор.

— Но я заставил тебя выйти за меня замуж.

— Я знаю.

Виктор морщится, потирая затылок. — Я не намного лучше твоей мамы, да?

— На самом деле, нет. — Я останавливаюсь, чтобы позволить ребенку пробежать вокруг меня. Карамельное яблоко в его руках почти касается моей груди, но я отступаю с дороги. — Она никогда бы не позволила мне сделать выбор самостоятельно. По крайней мере, ты пытаешься дать мне голос. Придя сюда сегодня, ты показал мне, что тебя волнует то, чего я хочу. Это что-то значит.

— Джемма?

Этот тихий голосок почти сбивает меня с ног.

Я поворачиваюсь к нему и замираю, увидев Мию с сладкой ватой в руке.

— Миа? — шепчу я.

Виктор переводит взгляд на нее, и на его лице появляется темная ухмылка. — Что здесь делает твоя сестра?

— Я не знаю. — Я делаю шаг к ней, и Виктор не останавливает меня. Миа смотрит то на меня, то на Виктора, ее лицо бледнеет, когда ее взгляд останавливается на моем муже. Она разворачивается и убегает. Черт.

Я начинаю бежать, но Виктор меня останавливает. Я бью его в грудь. — Что ты делаешь?

— Если она здесь, то это значит, что твоя мама и братья тоже здесь. Если они найдут тебя со мной, есть большая вероятность, что все закончится кровопролитием.

Моя кожа покрывается льдом от его слов. — Что ты имеешь в виду? Ты угрожаешь убить мою семью?

— Нет. — Я немного расслабляюсь. — Я просто говорю, что если Франко с ними, он не колеблясь застрелит меня, даже среди всех этих людей. Тебе нужно отпустить ее, и нам нужно выбираться отсюда. Помни, ты сможешь увидеть свою семью, как только мне удастся заключить сделку с Франко и Марко.

Я вырываю у него руку. — И когда это будет? А если этого никогда не случится? Что тогда? Я просто больше никогда не увижу свою семью? — Вид Мии заставил мое сердце забиться от нетерпения. Я хочу, чтобы мама держала меня на руках, как в детстве. Мне нужно увидеть их. Но Виктор прав. Если я последую за Мией, она приведет меня к моей семье, и Виктор может пострадать. Или, что еще хуже, они могут пострадать.