Если считается в порядке вещей, что страной правят деятели с откровенно криминальным прошлым, какая при таком народе и таких правителях может быть победа над преступностью? Скорее уж преступность победит тех, кто еще как-то пытается с нею бороться с вошедшими в последние годы в моду амнистиями борьба с преступностью все больше похожа на сизифов труд. Розыск ловит преступников — добренький Президент их тут же выпускает. Государство, которому нет никакого дела до нужд своего народа, почему-то проявляет необычайную гуманность к преступникам. Не оттого ли такая трогательная забота о криминальном мире, что наверху засели те, кому бы давно пора сменить руководящее кресло на нары?

Одного такого «руководителя» по кличке Батон Сокольский собирался приземлить уже давно. Сейчас, располагая показаниями ювелира, он задержал бы гражданина Батонова не раздумывая, если бы того не покрывал генерал Горбунов.

Появилась кое-какая информация у Сергея и по «Злате». Вчера в ходе отработки района нарядом ОМОНа была задержана проститутка Лена Смирнова. Застукали ее на горячем: она обслуживала водителя прямо в машине. Боковые стекла автомобиля были затемнены дочерна, что и привлекло внимание бдительных милиционеров. Досмотрев через лобовое стекло непотребное действо до конца, они под угрозой оружия заставили выйти незадачливого любителя орального секса из машины. Водитель сразу откупился, а Лена оказалась на мели, поэтому ее и приволокли в райотдел, где она всю ночь провела в обществе воровок, наркоманок и «ночных бабочек» с окружной дороги.

Наутро ее подняли в кабинет к Сокольскому. Беседа майора милиции и проститутки по вызову прошла в обстановке полного взаимопонимания: возвращаться обратно к подругам по несчастью Лена не хотела, поэтому охотно поведала Сокольскому все, что знала. Особенно заинтересовала Сергея записная книжка проститутки. Лена скрупулезно вела учет всех своих клиентов, не забывая аккуратно записывать адрес последних и время, затраченное на их обслуживание.

Согласно этим записям, в день нападения на «Злату» у Лены был вызов в прилегавший к ювелирному магазину дом. Время вызова тоже совпадало, на что сразу обратил внимание Сокольский. Оказалось, что Лена тот день помнила в мельчайших подробностях Когда она вышла от клиента, ее чуть не сбил с ног куда-то спешащий крупный мужчина. Он сбросил что-то в мусорный бак и скрылся за углом. Вид у мужчины был явно встревоженный, но Лена не придала тогда этому никакого значения. Узнав же из новостей, что произошло в «Злате», она по-настоящему испугалась, поскольку неизвестный мог ее запомнить. Лена, во всяком случае, при случайной встрече узнала бы его сразу. В том, что проститутка не сообщила о своих подозрениях в милицию, ничего удивительного не было: наши сограждане крайне неохотно идут в свидетели, ведь, оказав помощь следствию, они остаются один на один с преступным миром. Физическая защита у нас предусмотрена только для судей, охранять же свидетелей, понятно, никто не будет.

Сергей, заинтригованный сообщением проститутки, предъявил ей фотографии задержанных Яковлевым бандитов. Лена никого из них, как и следовало ожидать, не опознала, хотя память на лица у нее оказалась удивительная. Она довольно точно описала Сергею приметы подозрительного парня, и он смутно почувствовал, что где-то его уже видел…

Закончилась доверительная беседа тем, что майор Сокольский на глазах изумленной Лены порвал рапорт омоновцев и выбросил его в корзину, заверив, что не будет сообщать в институт о ее второй профессии. Нравоучительных речей Сергей вести не стал, прекрасно понимая всю их бесполезность. Чувствуя какой-то подвох (ведь даром-то менты никого не отпускают), Лена предложила отработать свое неожиданное освобождение, но Сергей в ответ лишь брезгливо поморщился. Изъяв у путаны записную книжку, он выставил ее за дверь, сказав напоследок, что вызовет, когда та понадобится. Сообщать начальству о находке столь ценной свидетельницы он не стал, понимая, что вряд ли Яковлев или Горбунов придет от нее в восторг. Предъявить Лену суду можно будет только тогда, когда настоящие убийцы окажутся на скамье подсудимых, и никак не раньше. Яковлев, хладнокровно застреливший «левого» бандита, избавится от ненужной ему свидетельницы, не задумываясь. В этом Сергей почти не сомневался.

Придя пятнадцать лет назад в органы, он свято верил, что в милиции работают исключительно честные и порядочные люди. Оборотни в милицейских погонах были тогда явлением чрезвычайным. Взятки, конечно, брали во все времена, чего греха таить, но служебные интересы старались не предавать. Во всяком случае, так открыто, как сейчас. Продажные менты, судьи, прокуроры — это уже не исключение, а система, и самое печальное, что повальная коррупция госчиновников никого давно не удивляет.

Конечно, рано или поздно мы придем к нормальному обществу, с нормальными законами. А сейчас тот же народный депутат, прикрываясь неприкосновенностью, чихать хотел на законы. В обстановке вседозволенности, прикрываясь лозунгами о независимости, к власти пришли те, кто успел разбогатеть в смутное время развала СССР. Пока народ митинговал вчерашние коммунисты, сменив масть, успешно набивали себе кошельки и занимали ключевые посты в руководстве страной. В результате кто был у власти, тот там и остался. Коррупция поразила все ветви власти, как раковая опухоль, и если ее вовремя не отсечь, то исход может быть летальным. На нас и так уже весь мир смотрит искоса. В надежде, что мы образумимся и начнем жить как люди, нам еще шлют кредиты, но этот золотой ручеек не может быть бесконечным. Когда он иссякнет, по долговым векселям придется отвечать не тем, кто разворовывал, а нашим детям и внукам. Неужели такое будущее они заслужили? И кого, кроме себя, винить в том, что люди, подобные Батону, пробившись к власти, вершат наши судьбы? Никто же насильно не заставлял за них голосовать!

Сергей отдавал себе отчет в том, что, затронув депутата, он и рта не успеет раскрыть, как с него снимут погоны. Вместе с головой, наверное…

Для продвижения по служебной лестнице нужно постоянно прогибаться перед начальством, выслуживаться, не забывать поздравлять начальников с днем рождения и ни в коем случае не показывать, что ты умнее вышестоящего по должности и имеешь собственное мнение по тому или иному вопросу. Сергей угождать никому не хотел, поэтому сам отказался от дальнейшей карьеры. Он пришел в милицию не за льготами и привилегиями. Мент — это не должность, мент — это призвание. Призвание в любой момент прийти на помощь совершенно незнакомым тебе людям, ведь работник милиции считается на службе двадцать четыре часа в сутки. Да, полностью победить преступность нельзя, но придушить криминальную мразь можно и нужно, чтобы она не плодилась, как тараканы, и не жировала на чужом горе.

Менту не платят сверхурочных, и, возвращаясь домой, он обязан сдать табельное оружие, но и без оружия он мент, поэтому не пройдет мимо совершающегося преступления. Как не смог остаться в стороне ничем не выделявшийся среди сослуживцев сержант милиции самой низкооплачиваемой в правоохранительных органах патрульно-постовой службы, когда на его глазах грабители потащили в подворотню перепуганную насмерть девушку. Их было трое — он один. В форме, но без оружия. Так начальству спокойнее. Когда он вступился за девчонку, чиновники от милиции уже выпили водочки после напряженного трудового дня (с утра до вечера совещались, как тут не устать), сытно поели и легли спать. Кто со своей женой, кто с любовницей — это уж кому как повезло.

А в это время сержант пропустил первый удар, затем второй, третий. Девчонка, обрадованная неожиданным спасением, убежала, а он остался лежать в луже крови. Его, уже поверженного, добивали ногами, стараясь попасть в лицо, а обыватели пугливо шарахались и обходили стороной, делая вид, что ничего не видят и не слышат. Никто не пришел на помощь, не вызвал милицию или «скорую». Зачем гражданам чужие проблемы — они ведь торопились по своим неотложным делам. Спасенная милиционером девушка тоже не побежала в райотдел. Ей, умной, красивой и образованной, были ни к чему лишние хлопоты. Для нее он всего лишь мент. Она была очень начитанной девочкой и из современных детективов почерпнула, что мент вроде как и не человек даже, а так, мусор…