Колесо позвонил еще раз. Дверь открывать явно не спешили.

— С бабы небось никак слезть не может! — высказал догадку Чеснок, получивший свою кличку за постоянно дурной запах изо рта.

— Щас мы его, падлу, тепленьким и возьмем! — угрожающе произнес Ржавый, доставая из кармана электрошокер.

— Ты это, своих смотри не зацепи! — с опаской глянув на непривычное оружие, предупредил Колесо.

Настырный звонок в дверь действительно застал Сергея в объятиях Маши, но бандиты, рассчитывая застигнуть его врасплох, немного просчитались. Специфика работы милиции состоит в том, что в любое время дня и ночи (ночью особенно) может возникнуть внештатная ситуация и придется нестись по тревоге прямо под бандитские пули. В борьбе с преступностью нет четкой линии фронта. Выехав на обычный семейный скандал, можно нарваться на вооруженных преступников, которые не ждут, пока ты передернешь затвор, досылая патрон в патронник, а стреляют первыми. За боевые заслуги милиционеров награждают в основном посмертно… Одним «мусором» стало меньше, порадуется бандит; подумаешь, скажет обыватель, никто же не заставлял ментов надевать погоны, они знали, на что шли! Знали. Знали и шли на ножи не из-за медальки или благодарности в личное дело. Просто работа такая — бороться с нечистью в человечьем облике и в мирное время всегда находиться на передовой. Только на этой передовой стреляют зачастую в спину…

— Не открывай, наверное, кто-то спьяну дверью ошибся, позвонит еще пару раз и уйдет, — включив бра, испуганно сказала Маша.

— Не подъезд, а какой-то проходной двор, постоянно тут лазит всякая шелупень, — проворчал Сергей, переворачиваясь на другой бок. Он попытался было заснуть, но в дверь позвонили снова. Судя по всему, «шелупень» уходить не собиралась, и звонки становились все настойчивее. Сергей, наскоро одевшись, на всякий случай проверил шестизарядный револьвер, снаряженный резиновыми пулями, и пошел открывать.

— Спроси, кто там! — прокричала ему вдогонку Маша, но он уже щелкнул замком.

У стоявших на лестничной площадке бандитов нервы были уже на пределе. Колесо, как только дверь чуть приоткрылась, отступил, пропуская вперед Ржавого с электрошокером. Но Ржавый, вместо того чтобы смело напасть, неожиданно попятился назад. Он первым заметил в руке поднятого с постели мента девятимиллиметровый револьвер и благоразумно поостерегся лезть на рожон.

— Какого хрена трезвоните?! — рявкнул Сергей, оценивающим взглядом рассматривая застывшую в нерешительности тройку.

— Извини, братан, ошиблись дверью! — за всех стал оправдываться Колесо. Чеснок с Ржавым, опасливо косясь на револьвер Сокольского, скромно топтались в сторонке.

— Еще раз ошибетесь — я вас с лестницы спущу! — пообещал он ночным визитерам, закрывая дверь.

Получив ожидаемый, в общем-то, отпор, доморощенные киллеры поспешили ретироваться. Собравшись под подъездом, они начали совещаться.

— Мы так не договаривались, на ментовские пушки лезть! — стал возмущаться Ржавый, засовывая бесполезный электро-шокер в карман.

— В натуре, чуть конкретно на пулю не нарвались! — поддержал его Колесо.

— Да че вы, братаны, кипишуете? — подал голос Чеснок. — У него ж ствол не табельный был, я че, «Макаров» от газовой пукалки не отличу?

— Получить в упор с «газовика» — тоже удовольствия мало, — заметил Колесо.

— Короче, базарить тут не о чем — валить надо! Срисовал нас мент, так что лучше ему на глаза больше не попадаться, — высказал решающее мнение Ржавый.

Колесо и Чеснок возражать против такого аргумента не стали.

— Блин, такие бабки потеряли! — огорченно сказал Чеснок, садясь в машину.

— А мне сразу эта заказуха не понравилась, — проворчал Колесо, усаживаясь на заднее сиденье. — Какой идиот мог придумать мочить бабу при живом менте? Это ж прямая подстава!

— Аванс мы не брали, так что с нас взятки гладки, — подвел итог сорвавшейся операции Ржавый и стал звонить заказчику, но телефон Курочкина не отвечал.

«Ну и хрен с ним, завтра доложим!» — махнули рукой бандиты и поехали оттянуться в ближайший кабак.

Владимир Ильич в полтретьего ночи выпил полстакана водки за упокой души Марии и как ни в чем не бывало пошел отплясывать с Яной. Банкет в ресторане «Мир» был в полном разгаре…

Младший сержант патрульно-постовой службы милиции Александр Горичный нес службу в ювелирном магазине «Злата» первый день. Прошла всего неделя, как он прибыл с первоначальной подготовки, за ним сразу закрепили табельное оружие, и комбат поставил его на этот пост. Охрана магазина не входила в функциональные обязанности патрульного милиционера, но в связи с отсутствием финансирования командирам IIIICM разрешили заключать договоры на охрану различных объектов. Предполагалось, что таким образом подразделения смогут заработать хотя бы на бензин для своих патрульных машин. Нести-то службу все равно нужно, независимо оттого, выделены на это средства или нет.

Утомившись от созерцания драгоценностей, купить которые при своей зарплате он не смог бы никогда в жизни, Саша нетерпеливо поглядывал на часы: день тянулся неимоверно долго и до закрытия магазина оставалось еще два часа. Не так он представлял свою будущую службу в милиции, но что поделать, с командиром не поспоришь. Утешая себя тем, что погони и перестрелки с бандитами у него еще впереди, милиционер стал разглядывать посетителей. Две расфуфыренные дамочки бальзаковского возраста прикипели к выставленным ювелирным изделиям, и молоденькая продавец по имени Наташа, лучезарно улыбаясь, расхваливала понравившиеся им украшения. Дамочки надоедали уже добрых двадцать минут, но ни одна пока ничего не купила, и Саша подумал, что зря симпатичная продавщица так для них старается. Наташа очень нравилась ему, но он не осмеливался познакомиться с ней поближе. В сущности, что он мог ей предложить? Пригласить ее после работы в ресторан или кафе, где она, наверное, привыкла проводить свободное время, так за какие, интересно, шиши он ее туда поведет? Да и в чем он собрался идти? В этой мешковатой милицейской форме, выданной ему на три размера больше? Прапорщик на складе, наглая рожа, специально всучил ему не тот размер, чтобы подошли к нему «как положено». Но Александр у нижаться перед складским хорьком не стал и получил то, что выдали. Мать форму ушила как могла, а на деньги, которые вымогал прапорщик, он купил ей небольшой подарок.

Александр был единственным ребенком в семье. Варвара Степановна засиделась в девках и замуж вышла, когда ей было уже хорошо за тридцать. Беременность она переносила тяжело. Последние три месяца Варвара Степановна пролежала на сохранении, и, чтобы спасти ребенка, врачи решили сделать ей кесарево. Больше рожать она не решалась. Саша рос здоровым, крепким ребенком, не доставляя родителям лишних хлопот и переживаний. Неизбежные синяки и ссадины, конечно были, но какой же мальчишка не дрался во дворе со сверстниками, не падал с велосипеда или соседской яблони? Когда Саше исполнилось семь лет, отец купил ему новенький ранец и красивый букварь с картинками. Первого сентября Саша пошел в школу. К радости родителей он стал учиться на одни четверки и пятерки, на переменках не хулиганил, а придя домой, сразу садился за уроки. Учителя заметили старательного школьника и на родительских собраниях всегда ставили его в пример другим. Варвара Степановна, когда хвалили ее сына, просто светилась от счастья.

Семья Горичных считалась по тем временам зажиточной. Михаил Григорьевич Горичный — отец Саши, работал водителем в таксопарке и был у начальства на хорошем счету. Пил Михаил Григорьевич только по выходным (ну и, само собой, по праздникам) и зарабатывал достаточно, чтобы жена не работала, а занималась домашним хозяйством. Каждое лето в августе они выезжали на Черное море. Саша целыми днями купался в теплом море, вволю ел фрукты, сладости, мороженое — отец в сыне души не чаял и никогда ни в чем ему не отказывал.

Саша мечтал побыстрее вырасти, чтобы тоже сесть за руль, как папа, и одноклассники, у которых родители были простыми инженерами или рабочими на заводе, откровенно завидовали ему. В те годы профессия таксиста считалась престижной и не менее доходной, чем у мясника или официанта в ресторане. Михаил Григорьевич на своей новенькой «Волге» часто заезжал в школу, и Саша, небрежно бросив в салон портфель, важно садился на переднее пассажирское сиденье. Иногда отец брал его к себе на руки и давал немного порулить. Саша делал круг почета вокруг школы и чувствовал себя самым счастливым человеком на земле. Но однажды отец не приехал.