В тот день Саше исполнилось десять лет. Он принес в школу огромный кулек конфет, целую корзинку печенья и пирожных, которые Варвара Степановна щедро испекла на весь класс, и уже с утра угощал своих одноклассников. Праздник получился на славу, все от души поздравляли Сашу с юбилеем, а самая красивая девочка в классе, краснея, даже поцеловала его в щеку. После уроков отец обещал сводить его в цирк, и Саша, пригласив на вечер всех желающих к себе домой, второй час мок на ступеньках школы под дождем, но желтой «Волги» с «шашечками» на крыше все не было. В цирк он не попал ни в тот день, ни на следующий…
Машину с трупом отца нашли только поздно вечером далеко за городом. Михаил Григорьевич погиб от рук убийц за рулем: удавка намертво впилась ему в шею. На правой руке трупа был отрезан безымянный палец, на котором погибший носил массивное обручальное кольцо, отлитое на заказ из золота самой высокой пробы. После свадьбы Михаил Григорьевич сильно располнел, кольцо с каждым годом снималось все труднее, но менять его он не стал. Кольцо сидело так плотно, что казалось, вросло в палец, поэтому убийца не церемонился.
Для раскрытия убийства таксиста была создана группа из лучших сотрудников милиции и прокуратуры, но найти преступников так и не удалось.
Повторно замуж Варвара Степановна не вышла и растила Сашу одна. Овдовев, она устроилась уборщицей в школу, где учился ее сын. Платили копейки, но она упорно отказывалась перейти на другую работу: кроме сына, у нее никого не было, и страх потерять его преследовал ее теперь днем и ночью. Первое время таксопарк как-то помогал семье погибшего, но потом о ней позабыли. Нужда поселилась в их доме, казалось, навеки. Немного повзрослев, Саша после окончания уроков брал ведро и шел на перекресток. Вместе с такими же мальчишками он с тряпкой наперевес бросался под колеса проезжающих машин, но даже в самый удачный день приносил домой не более пяти рублей. Львиную долю заработка приходилось отдавать местной мафии из пацанов постарше. Пару раз он попытался утаить выручку, но был жестоко избит. Сявки знали, что за юного мойщика стекол заступиться некому, и обирали порой до нитки, но Саша, утирая кровь с разбитых губ, все равно упрямо шел на свой перекресток. Может быть, именно тогда ему впервые пришла в голову мысль пойти работать в милицию.
Школу он закончил на одни тройки и поступать в вуз даже не пытался. Все лето проработал чернорабочим на стройке прокурорской дачи. Бригадир из приезжих гонял его до седьмого пота, приходилось работать даже по ночам, под свет пятисотваттной лампы, но когда пришло время расчета, Александр не получил и половины той суммы, на которую рассчитывал. Бригадир отводил взгляд в сторону и ссылался на не в меру жадного прокурора, которого никто за все лето ни разу не видел.
Осенью подошла пора идти в армию. Лоснящийся от жира военком не внял мольбам матери, и Александра забрали в первый же призыв. Варвара Степановна провожала его как на фронт. Нет, на фронт, наверное, было бы морально легче. Когда война, когда беда нависла над родиной, защищать Отечество — святое дело каждого. «Со щитом или на щите!» — говорили спартанские матери, благословляя своих сыновей на ратные подвиги, и мужественно ждали их возвращения. О том, какие подвиги ждали Сашу, Варвара Степановна была наслышана.
Всеобщая воинская повинность в нашей стране заключается в насильственном призыве на срочную службу всех пригодных по состоянию здоровья юношей, достигших призывного возраста, то есть — восемнадцати лет Поскольку добровольно служить никто не хочет, отловленные военкоматами призывники стараются закосить еще на призывной комиссии. «Белый билет» стоит не одну сотню долларов, и не каждая мать может найти такие деньги- поэтому те, кому не повезло с врожденным пороком сердца или еще каким-нибудь хроническим заболеванием, дающим отсрочку от армии, идут на разные ухищрения типа глотания монет (рентген должен показать язву желудка), доверчиво заявляют врачам, что писают по ночам, и изображают из себя полных даунов, но редко кому этот обман удается. У нас в армии могут служить практически все! У кого очки с диоптриями минус шесть, вполне может пойти в подводный флот, стрелять там точно не придется, а рассматривать на подлодке нечего. С умственным развитием проблемы? Так стирать «дедам» портянки и чистить клозеты может и даун. Армии умники ни к чему. От солдата требуется стойко переносить все тяготы и лишения воинской службы и беспрекословно исполнять приказы, а думать за солдата офицеры поставлены.
Мужчина не должен пасовать перед выпавшими на его долю испытаниями, на то он и мужчина, но восемнадцатилетние мальчишки ведь фактически дети еще! Не зря же в других странах совершеннолетними считаются лица, достигшие двадцати одного года. До этого времени молодежи не разрешается даже пить пиво. У нас же вчерашних школьников вырывают из семьи и бросают в казармы, где их ждут голод, побои и издевательства старослужащих. И такая служба считается почетным долгом? У нас вообще обожают это слово — долг! Прожив на этом свете всего восемнадцать лет, когда же ты успел так сильно задолжать и, главное, кому? Государству? Родине? Так никто же и пальцем не пошевелил, когда Саша остался без отца. Чтобы вырастить его, Варваре Степановне иногда приходилось собирать по утрам (пока бомжи-конкуренты не проснулись) бу-т ылки. Когда у Саши вдруг обострился аппендицит и потребовалась срочная операция, в государственной больнице для него не нашлось даже обычной зеленки. Пока Варвара Степановна не отдала дежурному хирургу последние деньги, на которые собиралась прожить целый месяц, никто не захотел подойти к будущему защитнику отечества. Зато теперь он должен был отдать этому отечеству здоровье, которое сохранил благодаря самоотверженной заботе своей матери.
К восемнадцати годам только наливаются силой мышцы, формируется характер, в армии же растущему молодому организму предложат концлагерное питание и тупую муштру. Преступник хотя бы знает, за что он несет наказание, а за какие такие грехи наши сыновья, не совершившие никаких преступлений, оказываются за колючей проволокой? Причем нравы, царящие за этой проволокой, порой более жестокие, чем в зоне строгого режима. Только зато, что они достигли призывного возраста?
У державы нет денег содержать профессиональную армию, поэтому набирают безусых пацанов, готовых разбежаться по домам при первой же возможности. На генеральские коттеджи деньги находятся, а на масло солдату нет? Может быть, потому наши ракеты и летают не туда, куда надо, а склады боеприпасов рвутся сами по себе, что у нас армия непрофессионалов? Такая армия обходится дешевле?
Александру довелось служить в зенитно-ракетной части ПВО, той самой, что сбила над Черным морем гражданский самолет, вылетевший из Тель-Авива в Новосибирск. В те траурные для всего мира дни высшие руководители страны — виновницы катастрофы авиалайнера — отвирались до последнего. Газета «Факты» от 6 октября 2001 года писала: «Министр обороны доволен результатами нынешних учений сил ПВО». Уже были предъявлены бесспорные улики, но Президент, ссылаясь на мнение своих военных экспертов, заверял, что наша ракета по своим тактико-техническим данным не могла сбить гражданский самолет! Интересно, сам-то он верил в это или так же вдохновенно врал, как и министр обороны? Кстати, министр у нас был вруном со стажем. Когда тактическая ракета, выпущенная во время очередных учений 20 апреля 2000 года, прямехонько попала в жилой дом в центре города, он божился перед журналистами, что у него на рабочем столе лежат «вещдоки» — обломки куда надо попавшей ракеты Доказать, что воронка в девятиэтажном доме — следствие «артобстрела» доблестных военных, помог лишь найденный офицером МЧС фрагмент ракеты с выбитым на металле регистрационным номером Министр-врун в отставку тогда не подал, и только ЧП над Черным морем вынудило его освободить занимаемое кресло. Никаких положительных перемен смена министра не принесла: армия какой была, такой и осталась. Переходить же на контрактную основу невыгодно для государства. Зачем солдату платить, если можно набрать сопливых рекрутов бесплатно и держать их на положении рабов?
