Зоя давно завела себе за правило попусту не переживать, если все равно ничего нельзя изменить. «Раз судьбе угодно, чтобы я была с Андреем, значит, так тому и быть! — твердо решила она. — Поживу с ним в гражданском браке, а там видно будет. Не сложится у нас совместная жизнь — уйду. Я женщина самодостаточная, — убеждала она себя, — не пропаду без мужа». Свою личную свободу Зоя ценила превыше всего. Она вольная птица, и клетка, пусть даже золотая, ей не нужна…

На четырнадцать ноль-ноль Сокольского срочно вызвали к заместителю начальника райотдела по оперативной работе подполковнику милиции Краснову. Еще утром в дежурную часть поступило сообщение из зоопарка о том, что ночью кто-то перепилил дужку замка, на который была закрыта вольера, и похитил с площадки молодняка четырехмесячного львенка Кешу. Краснов, понимая, какой общественный резонанс вызовет это преступление, решил подключить к его раскрытию весь подчиненный ему криминальный блок, включая ОГСБЭП (отделение государственной службы по борьбе с экономическими преступлениями) и ОКМДН.

Уже были даны ориентировки на все таможни, железнодорожные и автовокзалы, о пропаже львенка объявили по местному телевидению, но детеныш царя зверей как сквозь землю провалился. Участковыми инспекторами милиции были опрошены сторожа зоопарка и ошивающиеся в тех местах бомжи, но пока никакой информации, относящейся к краже львенка, не было. Учитывая то, что с момента совершения преступления прошло достаточно времени для того, чтобы злоумышленники могли вывезти несчастного Кешку за пределы области, шансы на его розыск по горячим следам были упущены.

После долгих прений между руководителями отделов и отделений материал по львенку всучили Агееву. Раз потеряшке четыре месяца от роду, значит, им должно заниматься отделение криминальной милиции по делам несовершеннолетних, справедливо рассудил Краснов. «Только не подсунь нам, Павел Михайлович, муфлона вместо льва!» — напутствовал он Агеева под дружный хохот присутствующих. На этом оперативное совещание и закончилось.

Озадаченный Агеев, получив ворох бумаг, первым делом зашел в дежурную часть и взял приметы пропавшего львенка. Так, на всякий случай, чтобы опять чего-нибудь не напутать.

— А фоторобота львенка почему нет? — с умным видом спросил он у капитана Лабенского, дежурящего сегодня по райотделу.

— На фиг тебе фоторобот, Михалыч, ты что, льва от тигра не отличишь? — ошарашенно спросил его Лабенский. Он только месяц назад перевелся из пожарной охраны и к причудам милиции еще не привык. Когда дежурный по городу приказал срочно передать приметы пропавшего львенка, капитан подумал сначала, что тот разыгрывает его. Действительно, на кой ляд нужны эти приметы, если лев, он и есть лев? Можно подумать, у нас по улицам разгуливают стада этих экзотических животных и патрульные наряды не могут определить, который из львов в розыске, а кто просто так, на прогулку вышел!

— Что ты понимаешь, пожарник, в милицейской работе! — огрызнулся Агеев, внимательно изучая приметы львенка.

— Не пожарник, а пожарный! — возмущенно заметил Лабенский, но Агеев, проиторировав его замечание, вышел из дежурной части.

Хотя дело по краже из зоопарка повесили на Агеева, каждый сотрудник райотдела горел желанием помочь ему в розыске пропавшего Кеши. Версий было всего две. Первая: какой-то нувориш заказал себе львенка для домашнего зоопарка, вторая — зверь, возможно, понадобился гастролирующему цирку. Поскольку никаких проезжих цирков в Слобожанске и Сло-божанской области не значилось, остановились на первой версии. Сокольский, припомнив, что у Батона в свое время жил гепард из московского зоопарка, предложил начать отработку с него, но его смелую идею перевернуть вверх дном усадьбу кандидата в депутаты руководство райотдела почему-то не поддержало.

Ближе под вечер генерал Горбунов, выступая на телеканале «Тонус», заверил граждан Слобожанска, что милицией предприняты все меры к розыску львенка и в самое ближайшее время он будет возвращен зоопарку. Милиция действительно не бездействовала, но ее возможности были небезграничны. Львенка могли спрятать в любой частной квартире, и найти его в таком случае можно было только при активном содействии всех горожан.

Уголовный розыск занимался, разумеется, не только поисками пропавшего звереныша. В пол-одиннадцатого вечера Краснов собрал весь оперсостав райотдела для подведения итогов, но на этом рабочий день у оперативников не завершился. По плану Сокольский должен был еще проверить админнадзорных. Дома его с нетерпением ждала Маша, но он предупредил ее, что задержится. Пусть привыкает. Обычно он попадал домой, когда часы уже пробили полночь или вообще под утро, но сегодня решил вернуться пораньше, ограничившись только проверкой Резака.

Получив оперативную информацию из колонии, Сокольский сразу завел на него литерное дело. Насколько Сергей знал Слона, тот никогда просто так ничего не делал, и раз уж он подписался за Резака, то, очевидно, имел на него определенные виды. Так что предположение лагерных оперативников о том, что Слон может задействовать отсидевшего за убийство Резака по «специальности», заслуживало внимания.

Врагов на воле у вора в законе, надо полагать, имелось предостаточно.

В позапрошлом году в милицию поступило заявление одного предпринимателя весьма сомнительной репутации, который обвинял Слона в вымогательстве с угрозами убийства. На задержание вора в законе группа захвата выехала в полном составе, но никто из оперативников не верил, что Слона удастся отправить за решетку. Задержание — это еще не арест. Судьба задержанного с момента возбуждения против него уголовного дела находится в руках следователя и от оперативников уже не зависит. Следователь волен поступать так, как сочтет нужным. Может вынести постановление о взятии подозреваемого под стражу, а может и отпустить под подписку о невыезде. Обычно отпускали под подписку, но в этот раз Слона арестовали. Причем и прокурор, и судья активно поддержали позицию следователя, что случалось в последнее время редко. С чего бы это они себя так принципиально повели, Сергей не знал Для него не было секретом, что Слон, чтобы замять это копеечное дело, на взятки не поскупился. Следователь как-то проговорился, что ему давали тысячу баксов, чтобы спустить дело на тормозах, но он не взял, поскольку было прямое указание прокурора работать на обвинительное заключение. Раз предлагали следователю, то не было никакого сомнения в том, что пытались найти подход и к судье с прокурором, но что-то не срослось у адвокатов Слона, и он получил срок, как простой смертный.

Сокольского такой результат устраивал, и в причины поразительной неподкупности Фемиды он не вдавался. Когда выяснилось, что предприниматель, не побоявшийся накатать заявление на Слона, — бывший уголовник по кличке Хлыщ, в свое время отбывавший срок в одной исправительной колонии вместе с Батоном, стало ясно, что Хлыщ мог решиться на открытое выступление против вора в законе, только заручившись поддержкой Батона. «Если же Слону стало известно, что отсидку организовал ему Батон, он вполне мог поручить Резаку отомстить за себя», — подумал Сергей. Он не видел ничего страшного в том, что один злодей уничтожит другого, просто Резака нужно было взять под особый контроль, чтобы потом не гоняться за ним по всей стране.

Ремонт машины Сергею пообещали закончить к завтрашнему дню, так что пришлось идти к Резаку пешком, благо тот жил неподалеку от райотдела.

Админнадзориый обязан находиться после двадцати двух ноль-ноль по месту жительства, но сколько Сокольский ни звонил Резаку, дверь ему никто и не подумал открыть. Нужно было бы составить на него протокол о нарушении им админнадзора, но под протоколом должны подписаться не менее двух свидетелей. Где же их сейчас искать? Тревожить в столь поздний час соседей лишь для того, чтобы они засвидетельствовали, что на момент проверки Резака не было дома, Сергею не хотелось, а без свидетелей его рапорт — пустая бумажка: отечественная Фемида охотнее поверит матерому рецидивисту или конченому наркоману, а менту — нет. Сотрудник милиции — никакой не свидетель, он, видите ли, по роду службы заинтересован посадить преступника в тюрьму, поэтому верить ему на слово никак нельзя, того и гляди где-нибудь смухлюет.