Радость делала эту женщину еще более привлекательной. Уходя она добавила:
— Идите, Лида, и поверьте, жизнь так мало дает нам шансов на счастье. Упустите, не догоните. А не будете ли вы, потом жалеть, что не сделали этот шаг?
СМС от Кости пришла в час ночи. Лида не спала. Она вышла на балкон и в свете фонаря увидела Костю. Легкой тенью женщина выскользнула из отеля. Она шла к нему. Она верила ему. Она любила его. Не каждый день видит Луна такую огромную любовь. Не каждый день встречаются люди, которые так долго ждут, и которые, так, по настоящему, заслужили долгожданное счастье.
Костя и Лида плыли по лунной дорожке. Они касались друг друга, они улыбались друг другу. Все казалось волшебством: и руки, и глаза, и серебро лунного света. Он, Она и Луна. Всепоглощающая любовь захватила их и унесла в пучину страстей. Много лет они таили в себе эти ласки, эти поцелуи, эти слова. И теплая морская колыбель разрушила оковы, нарушила границы приличия. Они больше не могли друг без друга, они любили друг друга, они стали одно целое.
Влюбленные медленно подходили к отелю. После сказанных слов, проявленных чувств, хотелось тихо наслаждаться близостью друг друга. Костя обнял Лиду, она склонила голову к нему на плечо. Шли последние минуты их встречи, волшебные и загадочные.
— Вы завтра не приходите нас провожать, — тихо проговорила она, — зачем нам лишние слова и слезы. Напиши мне что-нибудь хорошее по СМС, когда мы уже поедим. Хорошо?
— Хорошо, — Костя был на все согласен.
Лида подняла лицо и хотела сказать любимому что-то приятное, ее глаза скользнули по крыше отеля и, она на мгновение оцепенела. Мужчина понял, что Лида вдруг остановилась и напряглась. Он проследил за ее взглядом и сам остановился. За свои тридцать восемь лет, служивый еще не видел такого: по бордюру на крыше отеля, вытянув вперед руки, медленно шел мальчик. В свете фонарей на крыше, отчетливо вырисовывалась его фигура.
— Это колобченок, — еле смогла прошептать Лида, ее язык, казалось, прилип к гортани и, она с трудом выговорила два слова.
И при этом, где в низу всего ее естества, зарождался жуткий крик, он быстро проскочил от живота к горлу и уже совсем был готов вырваться наружу. Видимо, это понял и Костя, он во время зажал женщине рот рукой, ведь, от любого шума мальчик мог упасть с четвертого этажа. Но, падение ждало его неумолимо, так как в бордюре хорошо виднелись проемы, повторяющиеся над балконами. Быстро оглядев место рядом с отелем, Костя потянул спутницу внутрь ограждения, где стоял надутый батут «Избушка». Лида дала понять Косте, что выдержит и не закричит, только бы спасти мальчика.
В считанные секунды, надо было подтащить батут к стене отеля. «Избушка» с вида не большой, три на три метра, оказался довольно тяжелым. Поднять ее было не под силу, да и не за что было ухватиться, пришлось тащить батут волоком, он неслышно скользил по клумбе. Через пару метров, батут за что-то зацепился дном и остановился. Время было в обрез, еще несколько шагов мальчика и все. Лида быстро опустилась на коленки, поднимая плечами батут, поползла под него, в поисках препятствия. Костя пытался поднимать края батута, что бы помочь женщине. Наконец, Лида выяснила, что батут зацепился за железную трубку для полива, торчащую из земли на клумбе. Что бы освободить батут, надо было его поднять. Собрав все силы, Лида начала поднимать батут спиной и одновременно снимать его с трубки. Было неимоверно тяжело, трубка впилась в мягкий батут намертво. Сжимаясь в один комок, Лида коленями навалилась на трубку, что есть силы, надавила на нее и, трубка согнулась. Она подняла спину, и Костя протащил батут дальше, освобождая женщину. В ту же секунду, Лида вскочила и помогла тащить батут дальше, в этот момент, она думала только о мальчике на крыше. Доли секунды хватило, что бы подтащить батут к стене. Не успела Лида, поднять голову, как увидела, распластавшееся тело мальчика, летевшее с крыши. Вот тут раздался дикий и страшный крик, от которого Лида самопроизвольно присела. А Костя, рассчитав траекторию полета ребенка, подскочил как раз в тот момент, когда мальчик, отскочив от батута, падал, на выложенную плиткой, дорожку. Мальчик с налету сбил Костю, и, они вместе откатились на клумбу с цветами.
В номерах загорелись огни, в окнах показались испуганные отдыхающие.
От напряжения и испуга, у Лиды на мгновение отнялись ноги, она оперлась на руки. Но, превозмогая себя, поспешила к Косте. Он уже поднимался сам и поднимал испуганного мальчика. Тот явно ничего не понимал, и смотрел странными блуждающими глазами. Видя, что Костя и мальчик целы и невредимы, Лида развернулась к отелю и, тут увидела на ступеньках Катерину. На крыльце уже включили свет, и, было отчетливо видно, как у Кати трясутся лицо и руки. Она не могла сказать и слова, челюсти стучали друг о друга, губы ловили воздух, а глаза, казалось, ничего не видели. Старший Круглов, быстро обогнув жену, подбежал к сыну, обшарил его всего, проверяя, нет ли переломов, обхватил за плечи и прижал к себе. Заплетающейся походкой подошла Катя, видимо, силы покидали ее, она повисла на своих мужчинах и беззвучно заплакала. С крыльца, балконов на эту сцену смотрели отдыхающие, и все, понимая, молчали.
Костя обнял Лиду, и, поддерживая ее рукой, помог взойти на крыльцо. Ее ноги все еще дрожали и плохо слушались. Они прошли мимо отдыхающих во главе с Аллой Григорьевной, поднялись на второй этаж. У двери номера, мужчина еще раз поцеловал любимую женщину. Шатаясь, от пережитого потрясения, она пошла в комнату.
Лида проснулась, как и обычно, в семь утра. Она потянулась на кровати, накинула халат и как всегда, вышла босая на балкон. Ночная борьба с батутом давала о себе знать болью в спине, ногах и руках, но, что это значило, против спасенной жизни. Лида вздохнула полной грудью морской воздух. Солнце только золотило макушки каштанов, женщина поежилась от утренней свежести и направилась в ванную. Кто-то тихо постучал в дверь, недоумевая, кто бы это мог быть, Лида открыла.
В коридоре стояла Катя и нервно теребила полы махрового халата. Следы прошедшей ночи явно вырисовывались на лице женщины черными кругами под глазами и трясущимся подбородком. Не смотря, на перенесенные обиды, Лиде стало, искренне жаль ее, ведь здоровье детей — самое главное для родителей.
— Лида, — начала говорить Катерина, каким-то тихим и хриплым голосом, — прости меня за все.
— Бог простит, — ответила Лида, — и знай, зла я на тебя, не держу, — она хотела вернуться в комнату, но, Катя удержала ее.
— Виновата я перед тобой, — снова заговорила Катя, устремив свой взгляд в окно, — ты, ребенка моего ночью от смерти спасла, не могу больше молчать. Я ведь тебя еще со школы ненавижу. Мишу Федорова я любила с шестого класса, а, он все с тобой и с тобой. Когда ты болела, он ко мне ходил: и уроки мы с ним делали, и в кино меня приглашал. Я уже тогда мечтала, что бы, тебя не стало. А ты выздоровела и, он сразу к тебе побежал. Я тебе и платье соком облила на выпускном вечере, в отместку.
А в десятом классе мне Коля встретился, на мотоцикле меня катал, до дома провожал. На проводы в армию не пригласил, но, я все равно ждала и верила, как придет — сразу поженимся. Он пришел и, к тебе прилип. Как увидела вас в обнимку на речке, так, думала — умру, а после вашей свадьбы — руки на себя хотела наложить. Сплетни про тебя распускала, а вы все равно вместе оставались. — Катя замолчала, было видно, что ей очень трудно все это говорить. Но, пересилив себя, она продолжала. — Тогда подсказали добрые люди, как отомстить тебе, я и поехала к Серафиму. Золотые украшения все дома собрала, у тетки сережки выпросила, как будто на свидание, у бабушки сонной, золотой фамильный крестик срезала с веревочки. Кучу золота колдуну отвезла, что бы, он свел тебя со света. Какая-то жуткая злоба вела меня тогда по тайге, очень сильно хотела тебе отомстить. Радовалась, что сгинешь, наконец-то. А когда сын начал ходить по ночам, поняла, что это наказание за содеянное. Поехала я к Серафиму, в ногах валялась, умоляла его снять с тебя все и моему сыну дать здоровье, выгнал он меня, сказал: «Раньше надо было думать, а сейчас поздно уже». Двенадцать лет ночами не сплю, сына караулю. Сердца и нервов не хватает, меня уже разнесло совсем. Разве я такая была в школе. Второго ребенка не решилась родить, вдруг, то же самое, будет.
