— Ты что, разнырялась тут. Вдруг об камень ударишься или кому-нибудь в ноги упрешься, — пыталась урезонить дочь Лида.

— Мам, какие камни, какие ноги, все будет нормально. А я, за тобой. Плывем, арбуз есть, нас дядя Костя угощает, — девочка наслаждалась купанием.

— Дядя Костя угощает нас арбузом? Зачем? — переспросила мама, пытаясь догнать дочь в воде.

— Мам, ну я не знаю. Мы со Светой уже едим, — девочка торопилась на берег.

— Ладно, сейчас выйду, — вдогонку дочери крикнула Лида.

«Что этому Косте надо? Почему он не уехал в свой санаторий? Зачем пришел на пляж и улегся рядом? Мне не нужны здесь никакие романы. Я хочу просто отдыхать, безо всяких проблем», — мысли в голове мелькали, как головы купающихся в море.

Лида вышла на берег. Осторожно ступая по камням, что бы не уколоть ноги, она чувствовала на себе взгляд Кости. Ей опять стало не по себе, хотелось уйти куда-нибудь. И при этом, Лида ловила себя на мысли, что ей было приятно, что такой мужчина как Константин, оказывает ей знаки внимания.

— Присоединяйтесь, Лида, такой хороший арбуз попался, — Костя улыбался от удовольствия. Розовый сок арбуза вымарал ему щеки и подбородок, он вытирал их ладошками, как мальчуган.

— Да, — подтвердил Дима, — арбуз просто замечательный. После гор и автобуса, очень пить хочется.

В автобусе девочки не обратили внимания на Диму, а когда пошли всей компаний к отелю, постарались его рассмотреть. Высокий, на редкость красивый, Дима держался вежливо и сдержанно. Перед сестрами встал вопрос, как себя вести с ним. Валя и Света выросли в селе, они привыкли к простому общению, а Дима из столицы, еще неизвестно, может, он будет задаваться, и считать их «деревенскими». К тому же, сестры были в таком возрасте, когда девочки к мальчикам относятся очень настороженно, и, что бы, не казаться «некультурными», Света и Валя решили быть с Димой просто учтивыми. Но, на пляже Дима оказался «своим в доску», вел себя без всяких выкрутасов, даже можно сказать благородно, и сестрам это очень понравилось. Валя предложила Диме собирать ракушки по берегу, и он охотно согласился. С энтузиазмом, паренек разгребал гальку у кромки воды, а девочки выбирали мелкие свернутые калачиком ракушки и складывали в пакетик. Потом Дима выловил медузу и объяснял девочкам ее строение. Все шероховатости между подростками плавно перешли в дружбу, и, набрав ракушек, они весело нежились на берегу в набегающих волнах. А когда разрезали арбуз, то дети считали друг друга почти родственниками.

Арбуз был действительно очень сочный, сладкий, бархатистая мякоть, казалось, рассыпалась на глазах. Лида замарала кончик носа, и, улыбнувшись, взглянула на Костю. Их глаза на мгновение встретились. От смущения, Лиде показалось, что ее загоревшее лицо, заливает румянец. «Я не краснела лет десять», — поймала она себя на мысли и постаралась утопить лицо в арбуз, что бы, никто не заметил.

— Ешьте, девочки, — отрезая новый кусок, приговаривал Костя, — в жару арбуз- первое дело, им и наедаешься и напиваешься сразу. Мы, когда в тайге жили, арбузы редко ели. Но как на большую землю вырывались, то никакие деньги не жалели. Один раз, зимой, в ресторане арбузы искали. Морозяка стоит, градусов под сорок, а мы по городу рыщем. Арбузов нигде нет, на нас все глаза таращат. Декабрь в разгаре, а мы в тайге арбуз ищем.

— А зачем искали? — спросила Лида.

— У начальника штаба жена беременная была, и захотелось ей арбуз. Аж плачет, неделю ничего не ела. Что делать, — Костя развел руками, — поехали мы в город. По всем ресторанам и кафешкам ходили, надоели всем, как собаки. В одном ресторане, нас чуть не отругали и пригрозили помоями облить.

— А арбуз нашли? — не утерпела Света.

— Так точно, — Костя сделал жест под козырек, — нашли арбуз, спасли жену начальника штаба.

Вечер уже ложился на черноморский берег, постепенно опустошая пляж. Лида начала собираться в отель. Когда расставались, Костя, наконец — то, решился задать, так давно мучающий его вопрос.

— Лида, а что вы делаете по вечерам?

— Обычно гуляем, любуемся красотой неоновых огней в городе, — Лида завязала парео вокруг шеи.

— Мы обходим все киоски и магазинчики, все пересмотрим, — затараторила Света.

— Одни-то не боитесь ходить? Опасно, курортный город, все-таки, — Костя потер рука об руку, — предлагаю совместный круиз. Заодно, покажите нам все лучшие места.

Лида не могла не согласиться. Ей все больше хотелось быть рядом с этим мужчиной, и, в то же время, она боялась нарушить годами сложившийся, их семейный покой.

— Мы всегда выходим к Трем Капитанам на набережной, и мимо них идем в центр, — Валя даже показала рукой, как они это делают.

— Это памятник воинам Великой Отечественной войны? — переспросил Дима.

— Да, — подтвердила Света.

— А почему Трем капитанам? — не понял Дима.

— А вот вечером и расскажем, — таинственно проговорила Света.

— Сейчас двадцать минут девятого. Давайте полдесятого у Трех Капитанов, — таинственно улыбаясь, предложил Костя, — хорошо?

— Хорошо, до вечера, — Лида не смогла сдержать улыбки.

С вещами, отдохнувшие Трифоновы направились к мосту.

— Папа, давай сейчас по набережной, а там такси поймаем, — предложил Дима, собирая вещи.

— Да сынок, надо торопиться, мы должны прийти к этим «капитанам» первыми. Нехорошо, заставлять дам ждать, — на ходу натягивая футболку, проговорил Костя. Ковалевы поспешили по каменистому пляжу к городу.

Шелковое парео обвивало Лиде ноги, легкий ветерок шевелил волосы. От его ласкового прикосновения, по телу пробегала легкая дрожь. Когда вышли на мост, Лида широко вздохнула. Она вспомнила слова из легенды, что девушка-река Мзымта приносит счастье в любви. Лиде захотелось стать птицей, полетать над морскими просторами, увидеть вершину горы, на которой эта река берет начало. Ее взгляд упал на новую надпись из камней: «Москва».

— Мама, смотри, как интересно смотрится. Они подобрали белые камни и ими выделили свою надпись, — заметила Валя.

— А «двое Женей», кстати, они живут в комнате напротив, сегодня говорили, что тоже выложат название нашего города. Я уже напросилась к ним в помощницы, — заявила Света.

— Ты вечно лезешь, где тебя не просят, — съязвила Валя.

— Не время спорить, — урезонивала детей мама, — а то, мы опоздаем к половине десятого.

Как давно Лиду не ждал мужчина. Были у нее деловые встречи, переговоры в кафе, и даже, новый хозяин магазина, приглашал ее с товароведом в ресторан. Но что бы мужчина, вот так просто сказал: «Я буду ждать тебя у Трех Капитанов». Эта романтическая фраза осела у нее в душе. Пока она принимала душ, сушила феном волосы, красила ресницы, ее преследовала одна мысль. Как ей вести себя с Костей. Ее манили его сильные руки и ореховые глаза, и в то же время пугали откровенные взгляды. Она смотрела на своих дочерей, и думала: «Зачем мне это свидание, лишние проблемы. Я не хочу никакого вторжения в нашу жизнь. Сегодня же, скажу ему об этом. Пусть найдет себе другой интерес и отдохнет на славу».

Совершенно напротив думал в этот момент Костя. Ему безумно понравились глаза Лиды: большие, голубые, немного грустноватые и такие бездонные. Ему казалось, от них шел теплый свет. Душу будоражили ее маленькие руки в водопаде «Любви». Хотелось взять эту маленькую ручку в ладони и согреть своим теплом.

Такие же бездонные голубые глаза, Костя видел и очень любил только у единственной женщины, которая была для него самым дорогим человеком — у своей бабушки. Он приезжал к ней отдыхать каждое лето.

Невысокая худощавая старушка берет его за руку, и они идут по ягоды. Он хорошо помнит ее голубой, с грустинкой взгляд. Муж бабушки погиб на фронте Великой Отечественной, она хранила ему верность всю жизнь, и не вышла больше замуж. Короткой была ее «счастливая бабья доля». Бабушка Марья всю жизнь трудилась в колхозе и ее руки, маленькие и поморщенные, повидали много работы. Отрадой для нее были походы по ягоды с внучком. Маленькому Косте не очень хотелось кормить комаров в лесу, но любимой бабушке он не мог отказать. Своей натруженной рукой, она брала его детскую ладошку и вела по высокой траве, одной ей известными тропами. Деревья казались Косте такими большими, а бабушка такой маленькой. Косте было очень жалко бабушку, когда однажды она порезала об траву ладошку. Размазывая слезы по щекам, он оторвал от рубашонки полоску и перевязал бабушкину ладонь.