Девочки подошли с выбранным корабликом. Действительно, самый настоящий пиратский бриг, с тремя ярусами парусов, с мачтой, и кормой.
— Грише очень понравится, — радовалась Света, — он будет и зимой в пиратов играть.
— А «веселого Роджера» нет, — Лида указала на главную мачту корабля. — Главного пиратского флага.
— Гришка все сделает, — Света укладывала подарок в коробку, — он очень умный.
— Да, Гриша, хороший мальчик, — подтвердила Лида, — вот родители у него свихнулись. А в школе его отец был очень способный.
— Мама, на следующий год поедем на море, — Света вопросительно смотрела на маму, — давай возьмем Гришку с собой.
— Денег много надо, — Лида вздохнула.
— Я ему скажу, и он будет металлолом собирать и сдавать, и накопит. Он за прошлый год, на три тысячи железок сдал и все купил себе в школу. Только триста рублей у него папа отобрал, и еще Гришку поколотил, — у Светы глаза наполнились слезами. — А ты можешь сказать дяде Пете, что Гришка поедет с нами и деньги, которые он будет копить, будут у нас храниться.
— Везти чужого ребенка можно только по специальным документам, нужна доверенность от родителей, — поясняла Лида, — а его отец — человек не уравновешенный, разрешит ли он увезти своего сына?
— Дядя Петя хороший, когда трезвый, он все для Гришки сделает. А когда пьяный, очень злой. Гришка всегда от него прячется в сарае на чердаке. Ну, мы попробуем, я очень хочу, что бы Гришка увидел море.
— Конечно, попробуем, — Лида была рада, что у Светы такое доброе сердце.
— Когда, дядя Петя работал в колхозе, его фотография даже на «Доске почета» висела. Гриша мне показывал портрет. Дядя Петя молодой и такой красивый. А когда, колхоз совсем развалился, дядя Петя пить начал. И тетя Настя вместе с ним, совсем Гришке беда, — по-взрослому рассуждала девочка, — а он такой хороший, так любит море и все про море знает. Я подарю ему этот кораблик и скажу, что на следующий год он поедет с нами. Может и дядя Петя на севере устроится работать.
— Конечно, поедем, — за маму ответила Валя, — тут так хорошо. К тому же, мы с Сережей договорились встретиться на следующий год.
— Да, дети, может, и я найду еще подработку. На одну зарплату заведующей магазином каждый год на море не наездишь, — Лида вздохнула. Хоть ее зарплата и считалась по деревенским меркам «на уровне», но, для поездок на море этого явно не хватало. Юг очень деньги любит.
— Приедем домой, и подумаем, — многозначительно заключила Света.
— Ну, лирическое отступление от цели нашего путешествия закончилось, пойдемте дальше, — Лида встала с лавочки и все пошли по улице.
Идти было действительно не далеко. Когда закончились дома и ларьки, асфальтовая дорожка привела прямо к парку «Южные культуры». С левой стороны поднялись величественные деревья. Вместе с билетами, Лида купила путеводитель, От центрального входа прямая дорога вела вглубь парка, по ней и пошли.
— Сейчас посмотрим, что написано в путеводителе про парк, — Лида пыталась изобразить веселое настроение, и принялась читать путеводитель, — парк заложил в 1910 году генерал Драчевский. Тогда здесь было его имение, которое называлось «Случайное».
— А почему «Случайное»? — поинтересовалась Света.
— Про это тут ничего не написано, — Лида рассматривала путеводитель,-
главный элемент архитектуры парка — дорожная сеть. От главного входа ведет прямая дорога в верхний парк. Вот как раз по ней мы сейчас и идем. Мы должны встретить лестницу, которая приведет нас в нижний парк и к главному пруду. Значит, здесь есть и пруды.
— Что там про пруды написано? — опять спросила Света, — купаться можно?
— Ага, — заметила Валя, — в парке в пруду, только пьяные купаются и то ночью. А мы сейчас днем залезем. Если все будут купаться в пруду, что от него останется.
— Жалко, что нет карты посаженых деревьев, может, хоть таблички найдем. В путеводителе написано, что в парке растут секвойи, кипарисы, лавр, ливанские кедры. Ну, хвойные то мы конечно отличим, а вот про остальные вряд ли поймем, что это за дерево. Даже должна расти целая бамбуковая роща.
В парке было действительно красиво. Видимо, закладывал парк очень умный человек. Деревья, посаженые по определенным признакам, вместе создавали уникальный природный ансамбль. Фотографировались у каждого причудливого дерева, среди бамбука, на ровной и мягкой «пампасской травке», рядом с каждым эффектным растением. От основной дороги расходились маленькие дорожки в стороны и приводили к очередным уникальным композициям из деревьев и кустарников.
— Вот, смотрите, написано, что в парке должна быть аллея тюльпанного дерева. — Лида постоянно поднимала голову и пыталась рассмотреть нависшие над дорожкой ветви.
— Это то самое «священное дерево адыгов»? — уточнила Валя.
— И, ни какое не священное дерево, а дуб у Лукоморья, — возразила Света, — нечего сказку нарушать. Давайте найдем эту аллею, может здесь деревья меньше и я смогу сорвать листочек в свой гербарий. Всем скажу, что сорвала у Лукоморья.
Трифоновы долго ходили по парку, нашли аллею тюльпанного дерева, но сорвать веточку с них не удалось, высоко. Все-таки, Света срывала причудливые листики, а мама прятала сокровища дочери в сумку. Когда спустились к прудам, то показалась особая красота парка. На воде цвели белые кувшинки, протяни руку и тронешь сказочные белые лепестки. Через воду были переброшены красивые ажурные мостики. Девочки бегали по ним, а Лида просто отдыхала на лавочке у самой воды. Сразу было видно, что мостики сделаны еще в старину. Когда-то белые каменные перила прекрасно выделялись на зелени парка.
— Слушайте, что я прочитала. На этих прудах снимали кино «Приключение Буратино». Там есть сцена, когда Черепаха Тартилла поет песню, — Лида вспомнила и напела, — «Затянулась бурой тиной, гладь старинного пруда, Ах была как Буратино, я когда-то молода». Ее Рина Зеленая играет. Она сидит в большом кресле на листке кувшинки и плавает по пруду. Надо же, оказывается, это здесь снимали.
— Вот здесь снимали кино? — Света округлила глаза, — значит все артисты, режиссеры, операторы приезжали сюда в Адлер и жили здесь совершенно бесплатно? Вот везет. Мама, я буду артисткой.
— Да, вот здесь, на этих мостиках лягушата танцевали. Мы с вами находимся в историческом месте. Правда, здесь красиво, такие лестницы, спуски, пруд замечательный.
— Только совсем запущенный. Ступеньки вон разваливаются. — Валя показала рукой. — Почему не сохраняют такую красоту? И посетителей мало, а ты говорила, что по сменам запускают.
От прудов уже не хотелось уходить, здесь было хорошо и не жарко.
Пока девочки бегали по мостикам, Лида смотрела на телефон. Входящих звонков нет. Входящих сообщений тоже нет. Значит, Костя все понял, и не будет доставать, и мучить Лиду. Ей и так тяжело. «Конечно, я его обидела и оскорбила своим звонком, но, может, это и к лучшему. У него своя жизнь, у меня своя. У него: академия, курсанты, столица. А у меня: старенький домик мамы, картошка в деревне, коза Зорька. Он живет в столице, и таких вещей, скорее всего, даже и не понимает. Действительно, мы очень разные, и не подходим друг другу. Лучше порвать сейчас и не затягивать. И колдуна больше не злить, а то, еще и Костю с сыном накажет», — думала Лида.
Хотя, конечно, уже поздно. Лида любила этого мужчину всем сердцем, и сейчас, в разлуке с ним, это сердце ныло и болело. Она старалась отвлекаться на деревья, цветы, но в душе, она хотела, что бы Костя был рядом, смотрел на нее своими ореховыми глазами, шептал слова любви и признательности.
Она хотела и не хотела, что бы он звонил. Она боялась разговора с ним. Из страха за дочь, она глупо его обидела. Лида чувствовала себя виноватой. Почему так получилось? Почему у нее все наперекосяк? Даже здесь, и то ничего не получилось. Действительно, сильный был тот колдун, сколько лет прошло, а лучик Солнца ей так никто и не предложил. Еще вчера утром было все хорошо, легко, весело. Костя умел из ничего сделать праздник, развеселить. А теперь его нет рядом. Где он сейчас? Что делает? А может, он уже забыл про нее? И все сказанное в беседке обман. Тот вечер в беседке и слова любви, которые он шептал, казалось продолжением сказки, а не реальностью. Если он действительно ее любит, то обязательно позвонит. А если нет, то Лида все перенесет, перетерпит боль, выплачет отчаяние и забудет. А на следующий год обязательно приедет снова, но у нее уже будет каменное сердце. И ни какие глаза: ореховые, голубые, карие, не нарушат ее душевного равновесия, не затронут ее сердце.
