Вспомнились слова соседки из поезда: «за вами тянется шлейф прошлого. Вам надо порвать с ним, оно не дает вам нормально жить». «Вот оно, прошлое, — думала Лида, прижимая к себе дочь, — выглядывает из темноты ущелья, скалит свои страшные клыки, точит острые когти, чтобы растерзать меня, по заказу злого и могучего колдуна». Тут, на море, совсем забыла она обо всем, рядом с Костей. А оно, прошлое, следит за ней и ни на минуту не отпускает. Вот, и сейчас, уже пятьдесят минут висят они над пропастью, и что дальше будет — не известно.

— Мама, — подняла голову Света, прижимаясь к матери, девочка задремала, — мы все еще стоим? А когда мы поедим на эту гору?

— Скоро поедим, — попыталась успокоить ее мама, — уже совсем скоро.

— Да, хоть бы, — девочка прижалась плотнее, — я к тебе прижаться могу и мне теплее, а Валя, наверно, совсем замерзла.

— Ее Дима греет, — Лида вздохнула, — я сама уже Бога молю, что бы, наконец-то, мы поехали дальше.

— Зачем, людей возят сюда, — девочка говорила очень тихо, гнетущее состояние действовало, — если, у них техника так плохо работает. А если, это уже не исправить, — Света подняла на маму испуганные глаза, — как нас спасут? Здесь же так высоко, вертолет за нами прилетит?

— Давай будем надеяться, что до вертолета не дойдет, — Лида старалась говорить веселым голосом, — скоро дадут электроэнергию, и мы поедим дальше, — но, на самом деле, на душе становилось все тревожнее.

Хмарь на небе сгущалась, порывы ветра усилились. Из-за вершины медленно выползала огромная черная туча, закрывая небо и скалы. День превратился в вечер, а по мере быстрого приближения лохматых грозовых завитков, грозился перейти в кромешную ночь. Над самой вершиной сверкнуло, озарив вспышкой все вокруг, от чего черные клубы облаков закрутились быстрее, усиливая ветряные вихри. Канат надрывно заскрипел, сиденья начало кидать из стороны в стороны. Как прикованные железными цепями к эшафоту, сидящие в креслах, со страхом наблюдали приближение грозы, и с ужасом осознавали свое незавидное положение. Укрыться, убежать, спрятаться от молнии и неминуемого дождя не было возможности. Грозы в горах страшнее, чем на равнине, а в подвешенном состоянии, терпеть холодный дождь и порывы ледяного ветра представлялось, как жестокая пытка. «Мы как на «Титанике», — ужаснулась Лида, — понимаем, что можем погибнуть, но, противостоять буйству стихии не в силах».

Уже несколько раз она тревожно оглядывалась на задние сидения, в надежде, что Костя что-нибудь придумает. «Надо попробовать двигаться по канату на руках, до перевала, — подумала Лида, — сидеть просто так, и ждать возможной гибели, уже нет сил». Неожиданно, канат начал странно дергаться. Лида оглянулась, поняла, в чем дело и облегченно вздохнула. Костя и седой мужчина медленно двигались по канату, перебирая руками, у них под ногами зияла пропасть. Лида посмотрела на свои руки, потерла их, сжала и поняла, что это — единственный выход.

— Мама, — Света рассмотрела на канате мужчин, — нам тоже надо так. Давай пробовать, что мы так сидим. Я совсем замерзла, а если еще сейчас дождь пойдет и начнет молния вокруг сверкать, мы тут вообще не выживем.

— Да, Света, — у женщины защемило сердце, от предчувствия картины, как они все будут двигаться по канату на руках, — только бы, руки выдержали. Но, мы ведь сильные, правда, — подбадривала она дочь, — и нам ближе всех до спасительной земли. Всего два пролета пройти.

— Они уже доходят до Вали, — Света начала подниматься, — Дима поднялся и помог Вале. Нам надо быстрее, что бы, не застопорить всех.

В этот момент, в черном чреве тучи что-то задвигалось, закрутилось, из самой середины вырвалась длинная огненная лента молнии, осветила горы, ущелье, людей на канатке и следом загрохотал такой сильный раскат грома, что казалось, горы сейчас расколются на части и попадают в ущелье. Света завизжала и прижалась к матери, Лида пыталась закрыть своим телом дочь от коварства природы. С испугом смотрела она на Валю, которая ухватилась за канат и начала тихо перемещаться на руках. За ней с кресла к канату поднялся Дима.

— Валя, — кричал ей мальчуган, — ты, главное не бойся и не смотри вниз. Считай, что ты в спортзале и под тобой, куча мягких матов.

— Постараюсь, — Валя любила физкультуру, но, лазить по канату ей не нравилось. В эти минуты она глубоко пожалела, что старалась увиливать от таких занятий. «С этого года, — мелькнуло у нее в голове, — обязательно научусь по канату лазить. Как бы мне сейчас помогла тренировка рук».

В резких сумерках, Костя с напарником уже плохо различались, но выделялись темными пятнами.

— Давай, Света, — Лида помогала дочери достать канат, — держись крепче. Собери все силы, мужество и перебирай руками. Нам нужно быстрее уходить с канатки. Если молния ударит в сиденья, мы можем все погибнуть. Давай, моя хорошая, — увещала она дочь, — надо торопиться. Если вдруг станет трудно или сильно устанешь, говори мне, хорошо? Мы тогда вместе прыгнем на землю.

— Хорошо, мама, — Света мужественно уцепилась руками за толстый канат, — я надеюсь, что все будет хорошо, и мы все спасемся.

У Лиды пересохло в горле, страх за детей рос где-то внутри живота и сжимался в клубок. Она дотянулась до каната, схватилась и начала передвигаться, перемещая руки. Когда сиденье осталось позади, и ноги зависли в воздухе, стало очень страшно, но это был единственный путь к спасению. Ждать еще час или два, что канат закрутится, отдать детей и себя на растерзание грозы в горах — было еще страшнее. Сосредоточив себя на одной мысли — удержаться, женщина, закусив губы, медленно двигалась к намеченной цели.

— Света, держишься? — подбадривала она дочь.

Порывы ветра, как будто поняв, что люди хотят вырваться из плена, усилили свое рвение и начали налетать с утроенной силой, обдавая зависших людей, ледяным холодом. Темень сгущалась еще больше, уже плохо различались в темноте очертания гор, сиденья, земля, далеко под ногами.

— Света, еще немного и будут кресла, — Лида молила Бога, что бы он дал всем силы, выдержать это испытание, — и ты немного отдохнешь.

Девочка не отвечала, она сжала зубы, стараясь всю силу собрать в руках, но, держать себя на весу и двигаться, было трудно. Наконец, добрались до ближайших кресел. Держась за маму, Света достигла сидений. Лида спустилась следом и перевела дыхание. Оглянувшись, онаразглядела в темноте Валю с Димой, опустившихся в их кресла, а за ними зависли еще двое. «Все двигаются, — мелькнуло у Лиды, — дедок, помоги нам», — взмолилась она.

Валя стояла в кресле на ногах и прижалась к железной трубке, соединяющей сиденья и канат. Ладони нестерпимо горели, их было больно даже сжимать. А, надо было двигаться дальше. «Еще два пролета, — прокричал ей Дима, — Валя, надо выдержать. Ладони горят? Надо потерпеть. Еще немного, мы спустимся на землю и самое страшное закончится. После каждой молнии считай до десяти и готовься к грому, что бы он тебя сильно не напугал».

Над головой опять сверкнуло и, на миг стало светло больше, чем днем. Лида прижала к себе дочь и сжалась в ожидании раската. Такого грома она еще не слышала. Казалось, что совсем рядом, взорвались тысячи снарядов, а волна от взрыва разметала горы в разные стороны. В ушах зазвенело, зашумело, женщине показалось, что она оглохла и ослепла, и что, она вообще больше не существует. Руки и ноги не слушались, голова шумела. С трудом повернув голову, она рассмотрела, что Валя и Дима поднялись на канат и двигаются к ним.

— Света, ты меня слышишь? — крикнула она дочери, что бы, сквозь ветер, дочь ее услышала, — вставай, я помогу тебе подняться к канату. Совсем немного осталось, надо двигаться.

Света поднялась, но, было видно, что гром оглушил ее, и девочка потеряла ориентацию. Мать подняла дочь, помогла ей удержаться на канате.

— Надо торопиться, — Лида старалась кричать громко, — до следующего грома надо дойти до тех кресел, а там земля совсем близко. Прикрывай глаза, чтобы тебя не ослепила молния.