Самолёт, чёрный и стремительный, уходил в небо, как брошенное копьё. Он не набирал высоту — он пробивал её. Исчезал в синеве, оставляя за собой лишь долгий, затухающий гул, вписанный теперь в тишину, которая показалась после него оглушительной.

Бекки стояла, не двигаясь. В ушах звенело. В горле пересохло. Она чувствовала, как дрожат её руки. Это был не страх. Это было столкновение. Столкновение её угасшего, теоретического мира с чистой, необузданной мощью мира реального. Там, наверху, сейчас летела машина, построенная без уравнений Навье-Стокса, но летела туда, куда и задумывалось — в чёрную бездну стратосферы.

Рокси вынула изо рта потухшую сигарету, посмотрела на неё и бросила под ноги.

— Ну что, ботаничка? — спросила она, и в её голосе Бекки впервые уловила не снисхождение, а что-то вроде вызова. Или приглашения. — Понравилось наше скромное рукоделие?

Бекки не ответила. Она смотрела в небо, где уже не было ничего, кроме слепящего солнца и пары перистых облаков. Но она знала, что он там. Чёрная акула в чёрном небе. И этот вой, этот рёв, навсегда останется внутри, замесив в себе последние осколки её прошлого, сплавив их во что-то новое. Ещё не осознанное, но уже неизбежное.