— Кто бы это мог быть? — удивилась Ирга. — Мне не приходили вестники.

— Сейчас узнаем, пошли, — Алир махнул своим друзьям, которые шагали толпой.

— Чудо, что прилетели, — сказала Ирга. — Но они теперь точно не смогут улететь.

Дирижабль был небольшой, похожий на лодку. Огромный пузырь, за счёт которого он летел, сейчас сдулся и повис в железном обруче грязной тряпкой. Возле дымящего артефакта-накопителя кто-то пытался сбить пламя водой и землёй.

Когда толпа драконов подошла ближе, все увидели, что это были гномы. Но не это больше всего удивило жителей города: гномы были разноцветными.

Да, чумазыми от дыма, мокрыми от воды и грязными от земли, но сквозь всё это просвечивались разноцветные полоски, крапинки и кружочки. Один из гномов заметил толпу, ткнул в бок второго, более здорового, с бородой-лопатой ярко-красного цвета. Краснобородый пошёл в сторону драконов. Дети, не привыкшие сдерживать эмоции, смеялись и показывали пальцем на гномов, и увещевания матерей на них не действовали.

— Кто тут главный? — рявкнул злющий гном.

— Я. Нард Аллира, — вперёд вышел правитель Лобуша.

— Башня тринадцать здесь?

— Здесь. Но вам туда нельзя, — строго сказал Нард. — Как вы сюда проникли? Земли вокруг Пустоши закрыты для посещения других рас.

— Ты мне зубы не заговаривай, дракон, — рявкнул опять гном.

За его спиной выстроились ещё шестеро гномов. Злобные морды в разноцветной раскраске выглядели не страшно, а комично, и гномы, видимо, это понимали, поэтому угрожающе сжимали в руках кирки. — Просто покажи, где эта башня номер тринадцать! Нам нужна одна гадючная дриада. Камень ей в тапок!

Амарин

Ох, как же у меня красиво. Даже серый цвет не портит общую умиротворяющую атмосферу в башне. Я досконально обошла все этажи, осмотрела все пустые комнаты. Скорей всего, жило тут раньше немало стражей. Да, раньше жить в башне было почетно. Магов называли стражами и были благодарны за защиту от пустоши. Алир сказал…

Сова покружила над головой и опять уселась на плече:

— И что мне с тобой делать? – я поморщилась. Скидываешь эту паразитку, она все равно нагло цепляется. Если не на плечо садится, то на голову старается приземлиться, гнездо устроить.

Лима сказала, что питомцы берут нрав хозяев, думаю, вранье, я не такая наглая зараза, как это летучее лупоглазое чудо. Но зато мне не будет одиноко, что-что, а одиночество я с ней точно не чувствую.

Так, все пустые этажи обследованы, я задумчиво посмотрела на закрытый огромными воротами проем лестницы, которая вела вниз на первые три этажа. Нард говорил о платформе, которая поднимала раньше на нужный этаж, то есть тут был лифт. И гудящие ноги мне прямым текстом намекали, что лифт был бы не лишним.

Ладно, подумаю об этом завтра, а сейчас нужно к накопителю и разбирать вещи. Впервые за время моего попадания в этот мир я была предоставлена сама себе. Никто не стоял над душой и не командовал, что делать. Ура! «Добби» свободен! Не полностью, конечно, но хотя бы год живу сама по себе.

Бочка-накопитель мягко переливалась рунными заклинаниями. Если честно, она меня пугала, но я отбросила страх и решительно улеглась на кушетку.

Щелкнул зажим, знакомая тянущая боль во всем теле, но уже не такая резкая. Я замерла, прислушиваясь к своему состоянию. И услышала его… шепот.

Сначала непонятное шипение, словно старое радио над головой настраивается, а потом голоса, дальние, неразличимые, и были они разными: женскими, мужскими, детскими. У меня мороз по коже прошелся от осознания, что это могут быть за голоса.

— Где я? – отчетливо услышала я и вздрогнула из-за щелчка зажима, отпускающего мою руку. Вскочила, оглядываясь, последний голос был близкий, словно мне в ухо сказали. Непонятно, кому он принадлежал, но жутко.

— Фух, мамочки, страсти-то какие, — громко сказала я, чтобы развеять всю эту мистическую фигню, — если что, я тут ничего не решаю!

Еле волоча ноги, потопала к лестнице, нет, нужно подумать о лифте. Спуститься вниз в туман страшно, но целый год туда-сюда по лестницам бегать — я же в кенгуру превращусь с накаченными ногами.

Потом было простое, но такое родное занятие, по которому я думала, никогда не буду скучать. Уборка на кухне и разборка корзинок с едой. Сова сидела на диване и наблюдала за мной, а я пела и даже подтанцовывала. На удивление, я не чувствовала слабость после выкачки силы, как предсказывал Нард.

На ужин у меня был суп. Легкий супчик на зажарке из масла, лука репчатого и морковки. Немного картошки, немного крупы, похожей на рис, специи — и вкуснота. Это мужики без мяса есть не сядут, как мой бывший, а мне и без мяса вкусно.

Спальню и остальные комнаты буду убирать уже завтра, глаза слипались от желания доползти до кровати и заснуть, но я убрала недоеденный суп в хладный ларь, помыла посуду и потопала мыться сама.

Ванная комната тут была вполне цивилизованная, так что я спокойно помылась, правда, пришлось немного спускать воду, древние трубы застоялись, что неудивительно, дома бывало и за меньший срок, вода шла ржавая.

Стянув с кровати всю постель, я постелила свой плед, укрылась своим одеялом. Сова нагло залезла ко мне под мышку. Я даже не заметила, как уснула. Ну, конечно, попала сразу в комнату к дракону. Кто бы сомневался. Я недовольно посмотрела. Комната была другая, роскошная спальня. Только не еще один секс-марафон в его исполнении. Выдохнула, один.

Сидит с умным видом, что-то читает в свитке. Замер, принюхался.

— Ты тут? – спросил будничным голосом, словно мы с ним друзья закадычные. — Как поживает моя сова? Кто бы ты ни был, будь уверен, я найду тебя и стребую свою плату.

— Ага, попробуй, — хмыкнула я. Издеваться над драконом не хотелось, хотелось спать. Даже тут, казалось бы, во мне, я чувствовала сегодня усталость, поэтому дошла до дивана и нагло завалилась на него спать.

Так началась моя жизнь в башне. Не понимаю, чего все меня пугали. Ну ладно, голоса слышу, особенно после выкачки силы. Иногда слишком уж страшные голоса, мужской голос, который жутко кричит, кто-то плачет. Но пару минут можно перетерпеть.

Зато какие хоромы красивые, а в комнате, которую я стала называть игровой, столько книг, рукописей, и главное, что все это я могу читать. Это же непочатый край работы и счастье для интроверта. Я даже в окно не выглядывала, мне было чем заняться в башне. Целая неделя спокойствия и тишины.

Я даже приноровилась говорить с совой, хорошо, что она мне не отвечает. Значит, с головой у меня все еще хорошо. Что меня волновало… так это сны.

И это не сны с драконом, с тем все, как всегда, иногда слушаю его болтовню, иногда издеваюсь, доводя его до бессильной ярости. Интересно что меня он не видит не может поймать, а я очень даже его ощущаю. Мое любимое занятие пальцем по его лицу проводить. Смешно наблюдать как у него глаз дергается. Правда в последнее время тоже привык:

— Ты лучше спину почеши раз тебе делать нечего, — заявил недавно и захрапел, гад такой. И я почесала, пером пишущим, нарисовала дулю на спине. Да, по-детски, но зато весело.

Но были и другие сны, в которых я бегаю по бесконечным этажам башни и кого-то ищу.

Эти сны выматывали, потому что я слышала плач ребенка. И просыпалась вся в слезах, вспоминая свою утрату и молясь за своего нерожденного ангелочка.

Эта боль никогда меня не оставит даже в другом мире. Я думала, что пустошь нашла мое слабое место и теперь старательно дурит мне голову, но ничего не могла с этим поделать, только смириться.

Но моя спокойная жизнь не могла продолжатся слишком долго. Первый звоночек был ночью от дракона:

— Слетаю заберу одну наглую особу, так что завтра не приходи ночью, я буду занят, — дракон хмыкнул. В последнее время он разболтался, видимо, думает, что я его именной глюк.

Иногда я слушала, мне было интересно, иногда закрывала ему рот ладонью. На него тогда вдохновение находило. Историю своей страны мне рассказывал, нудно так, дотошно, думал я злюсь. А тут заявляет не приходи, будто это от меня зависит. Век бы вообще не видала! Я даже не поняла, чего разозлилась. Хотя надо сказать ему спасибо, что за эти ночи он не приводил баб. Может, днем их тискал. Р-р-р! Бесит!