— Здравствуйте, ваше сиятельство. Прошу простить за беспокойство, но обстоятельства вынуждают меня обратиться к вам за советом и помощью.

— Я вас слушаю, господин Смирнов.

— Мне необходима встреча с Джеймсом Ротшильдом.

Брови княгини изумлённо поползли вверх.

— Александр Сергеевич, вы отдаёте себе отчёт в том, о чём просите? Кто Ротшильд и… кто вы?

— Вполне, ваше сиятельство. Более того, мне нужно, чтобы это он просил о встрече со мной.

— Ну, знаете ли, господин Смирнов! — княгиня рассмеялась, поражённая абсурдностью моей просьбы.

Я спокойно переждал этот всплеск.

— На первый взгляд — смешно, согласен. Но если вдуматься, вариант вполне жизнеспособный.

— И какой же, господин Смирнов? Просветите стареющую женщину, — усмехнулась она.

— Ваше сиятельство, поверьте, «стареющая женщина» — это не про вас. Я предлагаю сыграть на его слабости. На страсти к коллекционированию.

— И что вы собираетесь ему предложить?

— Куклу, ваше сиятельство, — многозначительно произнёс я.

Княгиня задумалась, и через мгновение в её глазах мелькнул понимающий огонёк.

— В этом что-то есть… — протянула она после паузы.

— Вам устроить встречу и показать ему диковинку — куда проще, — продолжал я. — Уверен, общение с вами для него — событие приятное само по себе. А когда он увидит эту вещь и захочет её приобрести… вот тогда вы, словно невзначай, обмолвитесь, что в Париже, в весьма стеснённых обстоятельствах, живёт один русский дворянин, у которого есть целая коллекция подобных редкостей. Вы, дескать, с великим трудом уговорили его расстаться лишь с одной. О цене лучше промолчать — загадочно.

— Хорошо, Александр Сергеевич, я попробую, но при одном условии…

Я догадывался о каком условии скажет княгиня.

— Вы продадите мне ещё одну куклу и дадите слово, что найдёте ещё, цена не имеет значение. Иначе я палец о палец не стукну. — Заявила княгиня с видом капризной девочки.

Что оставалось делать. — Чертовы коллекционеры, — чертыхнулся про себя.

Знакомство с Вайсером получило неожиданное продолжение: через два дня он явился к нам без предупреждения. Встретил его Паша; в доме, кроме него, находилась Роза. Савва и Матвей в это время отсиживались на конспиративной квартире Мери. Я, выдержав краткую беседу, под предлогом неотложных дел покинул дом. Операция по ликвидации Вайсера началась.

— Ах, Яков, если бы вы знали, как я устала от опеки брата! — грустно пожаловалась Анна. — Он не дает мне ступить и шага без его разрешения.

— Дорогая Анна, этот мир грязен и полон опасностей. Ваш брат лишь пытается уберечь вас от него, — проникновенно, не отрывая от нее взгляда, заявил Вайсер.

— Но он не может опекать меня вечно! Мне необходим жизненный опыт, не правда ли, Яков? Завтра брат уезжает по делам на три дня, а мне снова придется томиться в этих опостылевших стенах.

Глаза Вайсера вспыхнули хищным блеском. Он наклонился к Анне и понизил голос до заговорщицкого шёпота:

— Тогда я приглашаю вас к себе. Я покажу вам настоящий Париж и… поделюсь тем самым опытом. Это будет нашей тайной. Никто не узнает об этом.

Он смотрел на неё требовательно, взгляд его был полон скрытого призыва. Вайсер знал о своей неотразимости и видел, как он притягателен для этой наивной, но очаровательной девушки. Он жаждал обладать ею, сорвать этот чистый и манящий бутон. В её глазах он читал смесь интереса и страха нарушить запрет.

— Яков… вы действительно никому не скажете? — в её голосе дрогнул.

— Слово чести, Анна. В котором часу мне заехать?

— Не раньше трёх по полудни.

— Верьте мне, я — ваш самый преданный друг.

Вайсер попрощался и удалился, оставив в воздухе тяжёлый шлейф страсти и предвкушения.

Вечером собрал всех участников операции. Мери выяснил место проживания Вайсера и подробно описал дом.

— Район очень дорогой, в услужении у него служанка и слуга. Служанка приходящая, слуга постоянно проживает в доме. Периодически к нему приходят редкие посетители. Я проследил за ними. Один из английского посольства, другой проживает в доходном доме, снимает комнату. Он русский, был в той квартире, что вы посещали с сестрой.

— Савва? — посмотрел я на него.

— Подходы осмотрели. Ничего особенного. Подготовил две кареты. Мери говорит извозчики надёжные.

— Нет, одну большую карету. Возчик из наших, Мери покажет дорогу.

— Слушаюсь, — кивнул Савва.

— Зоя, как только ты войдёшь в дом мы будем рядом. Когда будешь готова выгляни за дверь.

Кивок Зои.

— Не суетимся, работаем спокойно. Александр, ты нашёл журналиста?

— Да, командир, Ля Фигаро, как только всё сделаем, дадим ему знать.

На следующий день я демонстративно уехал. В доме оставались только Анна и Роза.

К шести вечера подкатила карета Вайсера, и они с Зоей скрылись за её дверцами. У дома в Мондегари уже собралась вся наша группа, терпеливо дожидаясь сигнала. Мы незаметно переместились в тёмный двор. Шёл уже второй час, а Зоя не появлялась. Тревога, холодной тяжестью, сжимала мне грудь. Выждав ещё двадцать мучительных минут, я молча кивнул Паше. Пора.

— Входим.

Он громко, властно постучал в дубовую дверь. В ответ — мёртвая тишина. Стук повторился.

— Кто там? — донёсся из-за двери нерешительный голос.

— Откройте, полиция! — жёстко скомандовала Мери, идеально копируя казённые интонации.

Дверь с скрипом приоткрылась на цепочку. Мгновение — и Паша плечом высадил её, одним точным ударом отправив слугу в беспамятство. Мы, не останавливаясь, лавиной ворвались в прихожую, пронеслись через зал и вломились в спальню.

Картина была отвратительна и ясна. Вайсер, охваченный животной страстью, пригвоздил Зою к кровати, яростно рвал на ней платье. На наш шум он резко обернулся. Его взгляд — взгляд бешеного зверя, помутневший от похоти и злобы, — встретился с моим. Савва, без лишних слов, аккуратно приложился ему по шее и стащил с девушки.

Зоя, растрёпанная, с лицом, залитым слезами, судорожно пыталась прикрыть обнажённые плечи и грудь лоскутами порванной ткани. Я сорвал с себя плащ, накинул на неё и прижал к себе, чувствуя, как её маленькое тело бьётся в истерической дрожи.

— Всё кончено, ты в безопасности, — глухо бормотал я, поглаживая её по спине.

— Он… Он показывал дом… а в спальни… схватил сзади… зажал рот… — её рассказ рвался сквозь рыдания и прерывистые всхлипы.

Внутри всё закипало от ярости и стыда.

— Я лоханулся. Доверил неопытную девочку отпетому маньяку. Она включила своё «очарование» — и у демона революции с извращённой душой, просто снесло крышу. Я перевёл взгляд на Вайсера, которого уже привязали к стулу. Стало ясно — тонкие игры не сработали.

— Придётся по старинке. Паша, что со слугой?

— В чулане, с мешком на голове. Не пикнет.

— Зоя, иди в зал, приди в себя. Савва, приведи этого урода в чувство.

Вайсер, придя в себя, медленно повёл мутным взглядом по комнате и остановился на мне. Узнал. Кривая, наглая усмешка проявилась на его лице.

— А-а, заботливый братец явился спасать глупенькую сестрицу? Трогательно.

Я продолжал молча смотреть на него, не меняя позы, и это молчание, казалось, давило сильнее любых слов.

— Ладно, господин Смирнов, признаю — погорячился, — он сделал паузу, оценивая эффект. — Готов компенсировать моральный ущерб. Скажем, две тысячи ассигнациями?

Я не шелохнулся, лишь в глазах, должно быть, что-то мелькнуло.

— Мало? Хорошо, три. И мы забудем этот досадный инцидент.

В этот момент в спальню вошла Зоя. Она была бледна, но слёз на глазах уже не было. Только ледяная решимость.

— Я готова. Дайте мне сделать это, — её голос звучал непривычно твёрдо.

— Ты уверена? Мы можем иначе.

— Нет. Я уверена.

Я, после секундного раздумья, кивнул: — Пробуй.

Она подошла к Вайсеру и остановилась в двух шагах, впившись в него взглядом. В комнате повисла звенящая тишина. Потом её тихий, почти беззвучный голос начал нашептывать что-то странное, гипнотическое: