— Касхес из рода Баэч, — несколько небрежно кивнул молодой человек в светло-серой накидке студента второго года и со знаком школы прорицания на правой стороне груди. Ростом он уступал мне на голову, годами превосходил, если верить заключению моей боевой подруги, лет на 7–8, и примерно в той же мере уступал уровнем. Проще говоря, ему не так уж много оставалось до порогового 50-го. — Я кузен этой юной госпожи, троюродный.
— Очень приятно. Я, как вам наверняка уже рассказали, Вейлиф, староста этой троицы. А это — моя, — старая? любимая? прекрасная? — верная подруга: Лейта Возвращающая, глава рода Ассур.
— Вот как… не сочтите мой вопрос излишне прямолинейным, но что вас связывает?
— Многое, — улыбнулся я, отвечая вместо сосредоточенно жующей госпожи моего сердца. — Помимо прочего мы, например, ходили в Лес Чудес в составе одной команды. Я как Лидер и Наблюдатель, она — как Советник и целитель.
— Это правда? — спросил Касхес Баэч уже напрямую у Лейты.
Вот так в лоб сомневаться в слове благородного, пусть и заслужного — изрядное хамство, между прочим. Моя боевая подруга вместо ответа открыла рот и тотчас же заткнула его сама себе очередным пирожком, закинутым в него стремительным движением щупальца, воплощённого лишь на долю секунды. Я по согласованию с ней прикрыл это щупальце иллюзией, так что со стороны могло показаться, что дело не в нём, а в том, что язык Лейты сыграл роль языка жабы.
Вполне доступная для неё благодаря классу временная модификация, кстати. Метаморфа Арканум — вообще редкостной гибкости чары. Всё же аналог шестого круга, не абы что.
С другой стороны, такие шуточки — не просто хамство в ответ на хамство, но и немалого размера пощёчина общественному вкусу. Законы Империи в отношении модификаций тела и духа чуть помягче, чем в Гриннее, но именно чуть; намёк, что аж глава рода может иметь жабий язык вместо человеческого… а ведь нечеловеческий язык очевидным образом затрудняет вербальные чары (одна из причин, почему Лейта не стала в самом деле менять язык здесь и сейчас ради такой мелочи)!
Полно, да реально ли то, что сейчас увидели юные студиозы, вообще⁈ А если нереально, то когда староста успел подсунуть наблюдателям иллюзию? Неужто он так хорош в безжестовой невербалке?
Короче, шок и трепет. В лёгкой, не обидной форме.
— Давайте-ка дальше пойдём, — командую я, подавая пример, пока они не опомнились. — Нечего на месте торчать, вокруг столько интересного! Кстати, господин Касхес, не посоветуете ли чего из местных развлечений, как старожил?
— А что ж госпожа Лейта не посоветует?
— Ну, с моей верной подругой есть небольшой нюанс: она тоже первогодка.
— Как⁈
Я объяснил, покуда целительница хомячила очередной пирожок. Потом объяснил, почему она так сосредоточена на еде (подкинул дровишек в топку теории о неких глубоких модификациях, но ровно таким образом, чтобы оставить место пикантной неопределённости).
А потом мы всей компанией дошли до территории гоночного клуба.
Оказалось, озадачившие меня недавно вэрсты — это такие двухместные артефакты типа парящих лодок. Они и по форме напоминали гибрид меж каяком и бобом (я не про плод/семя растения из семейства бобовых, конечно же, а про тот, который используется в бобслее).
— Гонки на вэрстах — очень старый вид спорта, ему почти восемь тысяч лет! — размахивая руками, с очевидным воодушевлением вещал один из членов клуба. — Ну, то есть поначалу это были не гонки, как вы понимаете. Поначалу вэрсты делались как транспорт для охотничьих партий, ходящих в дикоземье! И эти вот современные вэрсты, в основном двухместные, считались бы в ту пору подспорьем разведчиков. Ну, то есть Наблюдателей. Быстро добраться до точки обзора, быстро осмотреться, при опасности — быстро шмыг обратно! Вэрст в своей основе очень прост, ему всё равно, над чем именно парить. Степь, прерия, болото, река или озеро — без разницы! Вот в лесу, конечно, да, в лесу на вэрсте не разогнаться. Особенно на более-менее крупном, транспортном, какие поначалу использовались чаще, чем малые вэрсты разведчиков…
— А каковы правила современных гонок? — вклинился я в этот поток сознания.
— О, разные! — энтузиазм очевидно возрос, хотя, казалось бы, куда ещё-то? — Выделяют чуть ли не сотню видов гонок, смотря по действующим правилам, виду и длине трассы, особенностям самих вэрстов. Но самые популярные — вэрст-спринт, вэрст-курьер, гонка за жизнью, кольцевая гонка, вэрст без правил!
— Гонка за жизнью? — переспросила Лейта.
— О, госпожа целительница подметила наиважнейшее! — боги, есть ли вообще границы энтузиазма этого парня? — В случае гонки за жизнью во второе седло вместо партнёра помещают специальный мешок, имитирующий раненого — и вэрстих должен доставить его к заданной точке в условленный срок! Обычно трассы гонки за жизнью изобилуют препятствиями, даже больше, чем трассы для вэрст-курьера, из-за чего очень просто нахватать штрафное время! Очень зрелищно! Очень напряжённо! Если поспешить и если не повезёт, даже у самого финала можно вылететь из соревнования!
— А вэрст без правил?
— Ха-ха, это просто название! Ну, то есть обычно вэрстихи ограничены в арсенале применяемых чар. Им можно вливать ману в опорный контур, чтобы перелететь препятствие; можно вливать её в инерционный контур, чтобы компенсировать резкие манёвры; вэрстих-второй ещё тратит резерв на разгон и торможение. Таков его долг, отчего на это место обычно берут Сотрясателей! Но вербальное и жестовое чародейство, как и активное чародейство вообще, во время обычных гонок запрещены. А вот в заездах вэрста без правил — нет!
— Что, неужели нет совсем никаких ограничений?
— Ха-ха-ха! Конечно, нет! Ну, то есть ограничения есть. Например, вэрстихам нельзя убивать друг друга, ха-ха! Обычно вэрст без правил проходит на тех же трассах, что и кольцевые гонки…
Продолжая краем уха слушать спортсмена-энтузиаста (оказывается, бывают на Цоккэсе и такие… к тому же в числе немалом, если судить по количеству собравшихся активных болельщиков, наблюдающих за подготовкой к очередному показательному заезду, то есть залёту, то есть… гм… как вообще обозвать вот это вот действо, если учесть, что вэрсты не касаются поверхности, а скользят над ней? Не заплывами же!) — так вот, продолжая слушать лекцию про спорт, я вчувствовался в действия господина Касхеса и компании. Более внимательно, чем раньше.
Ну в самом деле: кто бы мог подумать, будто компания мелких владетельных аристо станет искать общества своего старосты просто так, без задней мысли? Даже если отложить в сторону идею о том, что урождённые аристократы интригуют всегда, по факту специфики рождения и воспитания — на самом деле задатки юных макиавелли есть далеко не у всех, не буду грести под одну гребёнку каждого дворянина лишь потому, что он или она дворяне — не так много мыслимо причин для нашей встречи.
Случайность? Шансов мало, среди многотысячных-то бурлящих толп. Но вероятность такая всё же не равна нулю. Только вот в этот вариант мешает поверить простое соображение: если б нас свёл именно слепой случай, никто не мешал мелкоте сделать вид, будто они меня не узнали, и заранее свернуть.
Отследить соученика через личный терминал ничто не мешает. По этой части именно у старосты возможности несколько расширены, но есть и минус: закрыть своё местоположение староста тоже не имеет права… за исключением времени отдыха и сна, ограниченным двенадцатью часами в сутки. Так что толку от этого не шибко много, я и вовсе не стал ограничивать доступность в ночное время. Мало ли что может случиться, лучше оставаться на связи… а уж персонажу, который злоупотребит моей добротой, я сумею разъяснить всю глубину его неправоты.
В общем, вопрос «как меня нашли?» даже не стоит. Ясно как. Но вот зачем?
Тут снова есть нюанс: старостой не просто так ставят сильнейшего. И не за красивые глаза староста получает свои преференции. Помимо прочего, он либо она обязаны защищать «своих», присматривать за ними, заботиться и прикрывать. И-и-и… с этой компанией рождённых с золотой ложкой во рту такое предположение нелепо. Сомнительно в лучшем случае. Даже если предположить, что на очень хорошо охраняемом мероприятии им может что-либо угрожать, они явно не ощущают себя слабыми и уязвимыми, жаждущими заботы старосты. Они же урождённые благородные из старых и сильных родов!
