— Мне конец, — пробормотал я, так и не отыскав браслет.

— Не беспокойся, этому суждено было случиться, — сказал Мао, снова вернув загадочность в свой образ, и взмахнул ножом над моей головой. И да, там ничего не было, но когда лезвие мелькнуло, я лишь на миг увидел сотни тончайших нитей, которые рассыпались в прах.

— Ты чего творишь? — отшатнулся я.

— Это моя благодарность. Я разрубил нити кармы, начавшие собираться в тот момент, когда мы встретились, так что можешь считать, тебя тут никогда и не было, никто не вспомнит об этом. Да и ты сам тоже забудешь. А еще я дам тебе дар. Выбери одного, с кем ты хочешь разорвать свою судьбу, и я это сделаю, даже если этот кто-то будет против, — усмехнулся он.

Я сразу понял, на кого он намекает, а именно на одну белую лисичку с очень скверным характером. Вот только надо ли мне оно? В последнее время она меня и не так сильно беспокоит. Да что говорить, только благодаря ей и тому, что она привела поглазеть ту черепаху на наши разборки с проклятой сущностью, я еще здесь. Да и Сэйрин… Она останется слугой Ма Ри, а бросать ее на произвол этой персоны тоже не хотелось. Но вот соблазн стать полностью свободным тоже был. Больше не будет этих непонятных приказов и глупых поручений. Я стану свободным, сосредоточусь на деле. Вон, скоро у меня прибавится дел с разделом «Тэхва».

— Я… — сказал я и замер, вспомнив слова того учителя и о дао, и понял, что просто обманываю себя. Дела, бизнес, не ради этого я уже нахожусь в этом мире, и этого уже не вернуть.

— Решай быстрее, у нас мало времени, — сказал Мао, и да, я явственно почувствовал, как стены начали дрожать, а значит, псина, охраняющая этот дом, скоро избавится от ошейника, который на нее повесил Мао. А потом я вспомнил ту судьбу, которую я бы хотел на самом деле разорвать, ту судьбу, которая преследовала меня с того момента, как я оказался в этом теле, и поэтому произнес:

— Соль Хе Рин.

— Да будет так, — сказал Мао, вглядевшись в пространство над моей головой, и я, подняв туда глаза, явственно увидел тонкую красную нить, которая подрагивала, будто сама готова была разорваться.

Нож в руке Мао блеснул, лезвие коснулось нити и на секунду замерло. Нить будто сопротивлялась этому, но лезвие оказалось все же острее и через мгновение продолжило путь, рассекая ее.

На миг в памяти вспыхнули образы.

Как я, еще ребенком, играю с Хе Рин во дворе особняка старика — мы бегаем вокруг клумбы, а она смеется так звонко. Отец, тогда еще не такой старый, выглянул в окно и что-то крикнул. Мы бросились наутек, спрятались в саду и так долго боялись показаться, что в итоге нас разыскивала вся прислуга.

Как мы, совсем малыши, прячемся от ее сурового отца за шкафом в коридоре. Мы затаились, сдерживая смех, уверенные, что он вот-вот нас найдет. Кажется, тогда я еще и разбил дорогую антикварную вазу в его кабинете.

Как в школе, когда я забыл учебник, она незаметно подложила мне свой и сама осталась без книги — и в итоге получила нагоняй от учителя вместо меня.

Как однажды мы тайком сбежали и пошли по рельсам, как бежали по мосту, когда внезапно появился поезд. И как, рухнув в гутую траву, пытались отдышаться.

Как в Париже, еще подростками, мы забрели не в тот район и до нас докопалась местная шпана. Как я встал перед ней, собрав всю храбрость. А потом вкус нашего первого поцелуя смешался с болью и привкусом крови на моих разбитых губах.

Как на выпускном мы танцевали, как она робко призналась, что любит меня, и как я пообещал, что мы всегда будем вместе.

И как она махала мне рукой в аэропорту, когда я улетал на учебу в Штаты, улыбаясь сквозь слезы и стараясь не показать, как ей тяжело.

Эти воспоминания были не мои, они были того Ким Тэ Хо, который умер в том номере гостиницы, но так и не ушел. Часть его души осталась со мной. И в этих воспоминаниях я почувствовал тепло. Той части меня, которую занял Тэ Хо, было невероятно больно расставаться с ними. Но клинок Мао положил конец этой связи.

Придя в себя, я провел пальцами по щеке, по которой катилась одинокая слеза, а после посмотрел на Мао. Но не увидел его. Не увидел кого? А кого я хотел увидеть?

Я сидел на скамье и смотрел на реку Хан. Вдали проплывал теплоход. И как я сюда попал? Что вообще случилось? Я напряг воспоминания и вспомнил: палата, тело Су Юн, хрупкое, будто готовое раствориться в воздухе.

Я посмотрел на руку и там, как и ожидалось, увидел рисунок бабочки, белой, почти невидимой. Я провел по нему пальцами и задумался: а как я сюда попал? После того как я покинул палату, я вроде куда-то пошел, но куда? Может, я просто напился и, как это бывает, все забыл? Наверное, так оно и было.

Я достал из кармана телефон, чтобы позвонить Максу и попросить его приехать за мной, но смартфон был разбит.

А черт, мне же надо было ехать в порт. И как теперь связаться с Настей? Я проверил карманы и к своей радости обнаружил, что кошелек еще со мной.

— А, матэ, коно кусо-дама! — услышал я крик, судя по произношению и звучанию, на японском, а после мне в голову что-то врезалось.

Я, потерев висок, посмотрел сначала на виновника, коим оказался невысокий парнишка лет двадцати на вид в растрепанной одежде, которая ему была еще и велика размера на три не меньше. А после перевел взгляд и на то, что, видимо, и врезалось мне в висок, а именно — лежащий передо мной шарик-попрыгун, который этот парнишка резко схватил и положил в карман.

— А ну стой, — сказал я, потянувшись к нему рукой, как кто-то схватил меня за запястье. Я поднял взгляд наверх и увидел несколько незнакомых мне людей.

— Вам еще чего надо? — спросил я, уже собираясь их заставить просто отпустить меня, как держащий меня за руку мужик в кожаной куртке достал из кармана удостоверение и, улыбнувшись, произнес:

— Ким Тэ Хо, вы арестованы, пожалуйста, пройдемте с нами.

— А можно поконкретнее, а то я спешу, — сказал я, бросив взгляд в сторону японского паренька, который уже скрылся из виду.

— В отделении вам все расскажут, — сказал мужик в куртке, положив руку мне на плечо, и попытался сжать пальци, видимо, решив таким жалким образом продемонстрировать силу и немного попугать меня.

— Хорошо, ведите, но без своих юристов я на ваши вопросы отвечать не собираюсь, — сказал я, даже не шелохнувшись, и спокойно двинулся вперед.

О, а это уже нехорошо, осмотрел я десятки репортеров, которые стояли у входа в здание, куда меня привезли. И что-то мне подсказывает, они тут ждали именно меня. Кто-то явно хочет как минимум подмочить мне репутацию, выставив меня напоказ, и не удивлюсь, если вся пресса Кореи сейчас уже подготавливает статьи, выставляющие меня как истинное зло.

Вот только я уже подпортил им кадры, так как из принципа не дал надеть на меня наручники. Так что проход закованного в кандалы наследника «Тэхва Групп» отменился. Я даже помахал встречающей меня публике рукой, натянув на лицо самую дружелюбную улыбку, на которую был способен.

— Ну так что, будете сознаваться? — спросил меня тот самый мужик, что привел сюда, когда я с интересом рассматривал бумаги, которые он с театральным видом швырнул на стол.

— Простите, но я же уже сказал, пока тут не будет моего адвоката, то ничего не скажу, — даже не посмотрел я на собеседника, продолжая листать бумаги.

— И чего смешного? — раздраженно спросил он, когда я невольно усмехнулся, поняв суть претензий. — Ты хоть понимаешь, что из-за тебя, мелкий ублюдок, человек покончил с собой?

Нет, то, что кто-то покончил с собой, в бумагах не было. В них лишь было о том, что я, воспользовавшись связями, заставил потеряться документы. Так что да, что-то у них было, но этого совершенно недостаточно, чтобы завести на меня дело. Денег я не давал, а то, что я применил мистическую силу, способную влиять на волю людей, ну, пускай попробуют доказать. Да и в самоубийство я не верю. Я после этого встречался, хозяином той фирмы которой и подпортил дела, и сломленным он мне точно не показался. Отнюдь, он был довольно рассудительным. Мы даже с ним заключили договор, и его компания, насколько я знаю, все еще существует, да и дела у него идут не так уж и плохо. Как-никак я всегда слежу за своими конкурентами, даже если они еще маленькие.