За два месяца до всех этих событий она планировала эту встречу провести максимально интересно. Понимала, что нужно переворачивать страницу с разводом и учиться идти жить дальше, смотреть на мужчин, вытереть сопли и научиться принимать внимание и комплименты.
Артем знал, что она едет в отпуск в Брест. Она привезла для него нужные образцы.
Поэтому сразу же написал в ответ:
- Отлично. В кафе проходит встреча пар в стиле «экспресс свиданий». Приходи. Будет весело.
Странно. Нелепо. Но это явно лучше, чем бесконечно мусолить в голове одну и ту же мысль о возрасте и несправедливости. Он молчал. Она не спросила. Кто прав? Кто виноват?
Не раздумывая, она собирается. Выключает плиту под кастрюлей с той самой кукурузой, сливает воду, оставляет все как есть. Ребята давно уехали. Она одна в чужой квартире, с чужими запахами и чужим счастьем за стеной.
В кафе шумно, ярко, неестественно. Идут съемки. Пары за столиками обмениваются улыбками. Каждый тут пытается найти свое счастье быть любимым. Артем сидит с симпатичной девушкой, но, увидев Нику, оживляется, обнимает ее за плечи. «Останься, подожди, все скоро закончится,» — говорит он. Но шум, музыка, фальшивый смех режут по нервам. Она отказывается, говорит, что прогуляется. Ей нужен воздух, а не эта пародия на человеческие связи.
Пешеходная улица в сумерках красива и спокойна. Она идет, пытаясь радоваться старинной архитектуре, чистоте, уличным фонарям. Останавливается у музыкантов. И в этот момент телефон вибрирует.
Прилетает смс от Егора: «Это все, конец?».
Он ругает себя, за то, что не рассказал лично.
Она идет и смотрит на экран телефона и до нее доносится песня «ты это я, я - это ты, и никого не нужно нам, все что сейчас есть у меня, я лишь тебе одной отдам»
Она останавливается и слушает слова, раньше это была одна из любимых композиций, приходит ощущение, что это он для нее исполняет.
Здесь, сейчас, через город, через время, через эту нелепую размолвку. Она замирает, слушая, и по спине бегут мурашки. Это не совпадение. Это — знак. Но знак чего? Той самой связи, которая сильнее возраста? Или знак ее слабости, ее желания верить в сказку?
Удивляется. Идет дальше. Группа ребят исполняют: «однажды он сказал, что твой полет всего лишь сон…» «и не думать, как приземлиться, а у птиц свободе учиться, оставив все то, что жаль…»
Остается минут на двадцать, концерт залипательный, народ поет вместе и танцует. Смотрит на время. «Свингер шоу» должно закончиться, и она двигается ближе к кафе.
Звонит Артем, говорит, что уже все закончилось. Он с той же девушкой пьет вино, приглашая ее за столик. Она садится и видит, что он уже сделал заказ и на столе стоит вино. Разговор идет о шоу, Артем приглашает ведущую.
Час интересной беседы про шоу, жизненные моменты и психологические вещи. Наболтавши вдоволь, они в другое кафе, кушают, разговаривают, девочки пьют вино.
Переходят в третий бар, там уже другие напитки.
Приходит смс от Егора, с песней, которую он записал для нее.
Уже изрядно пьяным глазом она смотрит на смс, ничего не видя, буквы пляшут, решает почитать потом.
В этот вечер она пьет так, как никогда раньше. Огромные бокалы сидра, которые она обычно не любит. Ей все равно. Нужно затопить это. Затопить цифру «двадцать семь». Затопить его голос, его песни, его «понимаю с полувзгляда». Она специально врет про свой возраст, когда девчонки показывают карту судьбы на салфетке. Пишет: «двадцать семь». Чтобы почувствовать себя на его уровне? Чтобы обмануть саму себя? Чтобы на секунду стать той, кем она могла бы быть для него без этой проклятой разницы?
Потом — неловкость. Туалет. Молния на новом платье, купленном когда-то с надеждой на свидания, расходится. Пьяные пальцы скользят, не могут застегнуть. Она злится на себя, на платье, на весь мир. Находит спасение в кофточке, кутается в нее, как в кокон. Пора домой. Но где дом?
Артем провожает ее до машины. Она роется в сумке, не находя ключей. «Куда вызывать такси?» — спрашивает он. И тут ее накрывает волна паники. Она не знает адреса. Знает, как доехать, визуально помнит путь от магазина, но улицы и номера — пустота. Она пытается объяснить, что дойдет от магазина. Это звучит бредово даже в ее ушах.
Артем смотрит на нее, на ее расстегнутое платье, заплаканные глаза, и предлагает: «Поедем ко мне. Выпьем вина. И потом решим, куда тебе ехать.»
Она колеблется всего секунду. Нужно забыть. Вычеркнуть этот день. Этот вечер. Этого двадцатисемилетнего мальчика, который ворвался в ее жизнь и перевернул все с ног на голову. Пить вино. Расслабляться. Позволить взрослому, состоявшемуся мужчине взять ситуацию под контроль. С такими мыслями, сгустком обиды и отчаяния в груди, она кивает.
Они едут к нему. Вино. Вкусный салат. Пьяная, бессвязная беседа ни о чем и обо всем сразу. И она, наконец, проговаривает вслух то, что давно давило: рассказывает о разводе. О том, что в их первую с Артемом встречу в офисе она была сразу после суда. О пустоте, о предательстве, о том, как рухнул мир, который она так старательно строила.
Она говорит это Артему, но в глубине души снова обращается к «нему». К тому, кто молча слушает сейчас где-то за сотни километров, прислав свою песню в тишину ночи. Она пытается забыть его за бокалом вина в чужой квартире, но каждое ее слово, каждая слеза — все еще о нем.
Его квартира была стильной. Артем был красив, ухожен, пах дорогим парфюмом. И когда он наклонился, чтобы поцеловать её, она позволила.
И… ничего.
Ника не почувствовала ничего. Ни той дрожи в основании позвоночника, того безумного электричества, которое пробегало даже от случайного касания Егора, ни тепла, ни нежности. Тело молчало, разум оставался холодным наблюдателем.
Она мягко отстранилась.
— Прости. Ты потрясающий. Но я не могу.
Он лишь кивнул, без упрёка. Они переночевали в разных комнатах.
Утром, едва светало, она тихо собралась. Артем спал или делал вид. Она выскользнула на улицу, где пахло дождём и утренним городом. Вызвала такси до парковки. Сидела на холодной лавочке, вдыхая чистый, чуждый воздух чужого города.
Конфликт был не с ним. Не с Артемом. И даже не с Егором. Конфликт бушевал внутри: между разумом, кричащим «беги!», и сердцем, которое уже узнало вкус того самого, единственного счастья — и отказывалось принимать подмену. Возраст был не проблемой. Он был лишь удобным флагом, который можно было воткнуть в землю разлома и сказать: «Вот, видишь? Здесь нельзя». Но разлом был глубже. Он проходил между страхом и чувством. Между «правильно» и «настоящее».
И она сидела на лавочке, не зная, на какую сторону этого разлома ей теперь ступить.
Пока едет такси она заходит в Ватсапп и читает:
Он: «Вчера я написал тебе песню и хотел показать по приезду лично, но все пошло по одному месту, жизнь нас завела в тупик, но если хочется, делай до конца, и поэтому сегодня, набравшись храбрости я все таки хотел бы ее исполнить, ни смотря ни на что. Боль грызет душу изнутри, тоска и переживания не дают покоя, ты далеко и это еще сильнее гложет.»
Она включает песню.
«Я не забуду глаза твои, никогда, никогда,
наши сердца сплелись навсегда, навсегда,
огонь в моей груди растопит сердца лед,
а ты ко мне приди, нас ветер унесет,
туда, где нет разлуки и будем вместе мы,
я поднимаю руки вперед своей любви
Пусть ярче солнце светит в конце того пути
Если б тебя не встретил, то точно бы погиб навсегда
Я не забуду улыбку ту никогда, никогда
Но я тебя прошу, будь ты со мной всегда
Нас ангелы свели в рассвете сладких грез
Цепями заплели и ветер нас унес
туда, где нет разлуки и будем вместе мы,
