Он: «Соскучился.»

Она: «я тоже.»

Пол одиннадцатого прилетает смс, что он приехал.

Он: «я не могу, у меня ломка.»

Она: «дотерпишь до завтра?»

Он: «не знаю.»

Она: «что, я могу тебе сказать, приезжай, я выйду на час.»

Он: «взываю такси.»

Она: «ты сумасшедший.»

«Неужели меня так легко прочитать?» — улыбается она, прикрыв глаза от солнца.

«Нет, это другое. Ты сама говорила, что связь сильная.»

Она чувствует, как по ее коже бегут мурашки, не от прохлады воды, а от тепла этих слов. «Это просто удивительно. И очень классно. Такого у меня в жизни еще не было никогда.»

«И у меня. Надо же было так найтись,» — отвечает он.

Она устраивается поудобнее на полотенце, листает ленту. И среди ярких фото друзей натыкается на пост подруги из Майами. Текст, который бьет точно в цель: *«Чудеса там, где в них верят. И чем больше верят, тем чаще они случаются. Случайных совпадений не бывает. Все совпадения закономерны и кармически обусловлены».

Она отправляет ему скрин. Рассказывает про звонки Оли, про эту странную, тонкую нить, которая тянется через океан, позволяя чувствовать друг друга за тысячи километров.

«Это все, конечно, необъяснимое явление для меня, — пишет он после паузы. — Но хорошо, что точно существует. Еще недавно сказал бы, что это бред. Но сегодня…»

«Что сегодня?» — торопит она, ловя каждую точку на экране.

«Сегодня я это проживаю. Сегодня для меня все это настоящее. Соскучился.»

Два простых слова. Они падают в тишину ее дня, как камешки в гладь озера, и расходятся кругами по всей ее внутренней поверхности.

«Я тоже.»

День тянется, солнце клонится к закату, окрашивая воду в медные тона. Она уже дома, раскладывает купленные фрукты по вазам, когда в пол-одиннадцатого вечера телефон вибрирует:

Он: «Приехал.»

Он: «Я не могу. У меня ломка.»

Она читает и чувствует, как земля слегка уходит из-под ног. От этой откровенности, от этой силы.

Она: «Дотерпишь до завтра?»

Он: «Не знаю.»

Всего два слова, но в них — целая буря. Она видит его перед собой: усталого, пропахшего дорогой, стоящего в темноте чужого подъезда или на пустой улице и признающегося в своей слабости. И ее решение рождается мгновенно, без колебаний, как чистое, ясное эхо.

Она: «Что ж, я могу тебе сказать. Приезжай. Я выйду на час.»

Он: «Вызываю такси,» — приходит ответ почти мгновенно.

Она смотрит на эти три слова, и смех подступает к горлу — легкий, беззвучный, полный невероятного, сумасшедшего счастья.

Она: «Ты сумасшедший.»

Но она уже не смотрит на ответ. Она уже летит в прихожую накидывать что-то поверх домашней одежды. Потому что это не безумие. Это — единственно возможный в этой вселенной ответ. Когда связь сильная. Когда понимают с полуслова. Когда ломка по человеку становится самой разумной и неотложной причиной в мире.

В одиннадцать он уже здесь. Она выходит в ночную прохладу. Они бродят по пустынному парку, держась за руки, как подростки, болтая без умолку. Находят лавочку. Он обнимает её, она кладёт голову ему на плечо. Два часа растворяются в шепоте листьев и тихом смехе.

В два ночи, уже дома, приходит его сообщение:

«Надеюсь, уснуть получилось. Я только дохожу. И не хочу идти».

Словно эхо её собственного нежелания отпускать этот вечер. И главный вопрос, который теперь висит в воздухе: что они делают? И к чему ведёт эта дорога, которую они, кажется, уже не могут и не хотят покидать.

06.08.

В четыре утра телефон тихо вибрирует на тумбочке. На экране — размытая фотография: железная дорога в предрассветных сумерках, рельсы, уходящие в серую дымку. Подпись: «Иду сквозь эти пути и вспоминаю о тебе. Тебя здесь не хватает».

Они договариваются встретиться на озере позже, но он так и не находит, на чём доехать до деревни. Ника, получив сообщение, чувствует лёгкий, но явный укол разочарования — тонкая щель между ожиданием и реальностью. Вместо этого она едет купаться с малышом, пытаясь растворить лёгкую горечь в прохладной воде.

Возвращаясь домой, она попадает в пробку. Не движение, а стоячее озеро из машин, растянувшееся на пять часов. Время здесь течёт иначе — густо, вязко. И в этой вынужденной паузе, под монотонный стук дворников, начинается анализ.

Мысли раскладывают по полочкам его поведение, возвращаются к дневной переписке — к каждому «хорошо», к каждой паузе между сообщениями, к несостоявшейся встрече. Каждая деталь, прежде казавшаяся случайной, теперь обретает вес и значение в тишине салона, заполненном только шумом дождя и тиканьем часов на приборной панели.

Она: «Ты просто не готов к изменениям в жизни. Ты бежишь от себя».

Она: «Был четкий план как провести этот день. Встретиться на озере, потом вместе поехать в Рязань. Отсутствие плана - рождает хаос, поэтому все закономерно».

Он: «Я сам порождаю хаос, не замечая этого».

Она: «Жизнь нам иногда дает шанс. Можно его использовать, а можно просрать. И времени, по сути, для активной жизни не так и много».

Он: «Я без сомнения согласился поехать купаться. Как без сомнения и страха держал тебя за руку. И все моменты, которые мы провели вместе не желал упустить, и, тем более, в них сомневаться. И вот сейчас сижу с желанием тебя увидеть и ищу любой шанс».

Она: «Подобное притягивает подобное. Будь самим собой. Спрашивай себя каждую минуту, то ли это, что ты действительно хочешь, и делай это, только когда услышишь утвердительный ответ. Это отвадит от тебя тех, с которыми ты ничего о себе не узнаешь, и привлечет других, у которых тебе стоит поучится.» Ричард Бах

07.08.

Она:

- Наши отношения с людьми не случайны, а скорее запрограммированы Богом, и он тот, к то этим повелевает.

Он:

- Да, как будто автопилот отключён, и кто-то берет пульт в режим ручного управления.

- Зайдешь сегодня?

Она:

- Ты хочешь?

Он:

- Да.

Глава 13.

Она делает запись в своем дневнике:

«Шел 41 день нашего знакомства. Мы пили странное пойло. Коричневая жидкость, с определенным градусом. Похожа на самогон. Давно забытая недопитая бутыль. 

Ночь. Двое взрослых людей. Диван. 

В руках стакан с теплой самогонкой. 

Мы ржём, как лошади. Выпиваем даже не морщась. Закуски нет. Нет музыки. Гитара заброшена давно. 

Странно. Я зашла на час попрощаться. Но на часах уже два ночи, мы смотрим друг другу в глаза, понимая, что времени не существует. Иногда хихикая как дети, почти икая, через минуту поднимая серьезные темы о жизни, еще через мгновение испытываем друг друга на прочность. Принципов, правил и чувств. 

Понимаю, что это заходит слишком далеко. Это уже не похоже на оценку музыкальных способностей и дружеский совет по жизни. 

На часах четыре утра, через два часа на работу, а мы стоим на улице разглядывая облака, оценивая их цветовую гамму. Нам где-то по четырнадцать. Такие прыщавые юнцы, с седой головой, любующиеся рассветом, держат друг друга за руки, не помышляя о большем. 

Пол пятого. Редкие прохожие косятся на нас. Вызвано такси. Солнце уже высоко. Иду во двор, там нереальный движ. В это время со всех подъездов выходят мужчины, здороваемся, они улыбаются всей своей широкой улыбкой. Как бы кивая, да-да, утро доброе…Прихожу домой, ложусь, прилетает смс, что ему сложно было уходить. Едет в такси и пишет, что очень хотел бы остаться.

Понимаю, что спать сегодня не удастся. Вечером дорога. 

Стоит это прекращать. 

Так точно продолжаться больше не может.»

Она пришла, как обещала. Он отменил все вебинары. Отложил телефон. Они проговорили до четырёх утра, и время растворилось в полумраке мастерской, в звуках гитары и тишине между словами. Возвращаясь домой в начале пятого, она встретила двух соседей, выгуливающих собаку. Они кивнули ей с хитрой, понимающей улыбкой, проводив взглядом до самой двери.