Анатоль. Если человек хорошо одевается и держит себя в форме, это еще не значит, что он заслуживает уважения. Точно так же люди с хорошими голосами не обязательно имеют сочувственные сердца. Иногда человек портит свою внешность дурными деяниями, и другие, зная о его дурной репутации, страшатся услышать его голос. Анатоль, один из ассасинов мистера Пэджа, носит хорошо пошитую одежду, плотно на нем сидящую, и поет мелодичным вибрато, но, если вы еще не устали от жизни, то, увидев его или услышав его голос, вам следует бежать прочь сломя голову. Он считает, что в настоящее время занимается наказанием убийц его прежнего нанимателя, однако, как только он перебьет их всех, то руки у него будут развязаны снова убивать кого угодно, даже тех, кто просто не так на него посмотрит.
Беллоуз. Мальчики нередко превращаются в мужчин, ход времени обычно ведет их в этом направлении, но Беллоуз – явление необычное. Изготовленный в чанах Господина, он волшебным образом был доставлен в свои зрелые годы, с помощью того же волшебства возвращен назад и заново воссоздан из метаморфизованной бабочки в ее предыдущую гусеницу. Какое воздействие это производит на характер и настроение любого человека, попробуйте представить сами, но интуиция подсказывает, что вряд ли это воздействие кто-то сочтет позитивным.
Большая Белая Сука. Не все знают, что такое аватара, а это одно из проявлений бога, которое существует и как его часть, и независимо от него. Если один бог может быть отцом, сыном и святым духом, то может ли другой быть матерью, Госпожой и сукой? Ответ на это следующий: да, может. Большая Белая Сука – это бог в виде собаки. К концу этой книги она родит детей от Собакобога Сириуса.
Глухой Сэм. Те, кто на своем жизненном пути страдает физическими недостатками, могут обрести глубокое понимание человеческих страданий. Это может вызвать у них сочувственное отношение к другим, эмпатию, которая направляет действия людей в процессе жизни и делает их добрыми и внимательными. Но с Глухим Сэмом, одним из ассасинов мистера Пэджа, нанятого для наказания убийц этого человека, дела обстоят иначе. Если у него и есть эмпатия, то он крайне редко проявляет ее во время работы. Получив оплату, он без единого слова удушит младенца в колыбели. Его глухота приглушает крики ребенка, а испуганное выражение, широко раскрытый рот, красное лицо и в конце медленное угасание света жизни в глазах всё равно оказывают на Глухого Сэма очень маленькое воздействие.
Любовница этого ассасина – Шарли.
Грек Мик. О Греке Мике ничего не известно, кроме того, что он – один из ассасинов мистера Пэджа, нанятый заранее, чтобы отправить на тот свет убийц этого человека. Им, как и всеми нами, от рождения до смерти манипулируют высшие силы. Вы, возможно, думаете, что для вас эта формула недействительна, но это ошибочное мнение. В один прекрасный день вы, может быть, поймете свою ошибку, если проживете достаточно долго для того, чтобы помудреть. Грек Мик не доживет – он просто появится там, где хочет видеть его богиня, и исполнит ту роль, которую она ему назначит. Он растратит Искру своей жизни ради цели, которую никогда не узнает, которая не принесет ему никакой пользы. Если вы полагаете, что это необычно, то вы наивны.
Гэм Хэллидей. Его глаз был выколот мистером Пэджем, а его зубы удалены палтусами, но эти потери были устранены Натаном Тривзом, когда он наполнил Гэма Искрой. Гэм вернулся к своей материальной форме – к той, которую запланировал для него Бог: глаза и зубы на своих местах. Затем, поскольку действия Натана склонны к избыточности, эти части Гэма эволюционировали до ангельского уровня. Теперь один его глаз видит мир с необычной ясностью, а его зубы могут перемалывать камни, если возникает такая нужда.
Если бы только Натан наполнил сознание Гэма Искрой… Гэма мучает чувство вины за те жуткие поступки, что он совершил, и он не получает никакой радости от улучшенных и возвращенных ему органов.
Дашини. Дочь Госпожи Маларкои и предполагаемая наследница города, принадлежащего ее матери. Освободившись, наконец, из изолятора Господина, она чувствует удовлетворение, но любой, кто много лет находился в заключении, знает, какие шрамы оно оставляет: недоверие к миру, непреходящую тоску и трудности в общении с другими людьми. И всё же неизменным остается волшебство и вероятность того, что грядущие события возместят прошлые горести. Не так ли?
Два Джо. Убитые в материальном мире Два Джо владели волшебством в достаточной мере, чтобы недолго существовать в виде призраков, обитающих между материальным и нематериальным мирами в холст-несовместимом городе Мордью. Они выставили свою смерть как услугу прежней Госпоже Маларкои. Поскольку подданные Госпожи имеют ра́и небесные, созданные для них, она создает рай небесный для Двух Джо, хотя никогда их не видела. А потому у нее уходит некоторое время на то, чтобы сделать всё правильно.
Джайлс. Знатный владелец судна, на котором Натан и его компания покинули Мордью. Его вместе с женой Иолантой (упомянутой ниже) вынудили взять с собой на борт их драгоценного судна жутких оборванцев, собак и грязных изменников. Заставил их сделать это тот самый человек с родимым пятном желтовато-коричневого цвета, но где он теперь?
Иоланта. «Здесь его нет» – таков ответ на вопрос (см. выше), и Иоланта, которая сама кого угодно может вынудить на что угодно, вряд ли оставит Джайлса в покое. «Сделай так, чтобы я больше не видела этих жутких типов», – вот что на уме у Иоланты, и она готовится выразить эту мысль вербально в тот самый момент, когда начинается настоящая история, хотя нас не будет рядом, чтобы услышать ее.
Друз. Бесполый ассасин. Описывать подобных людей на нашем языке затруднительно, поскольку этот язык склонен использовать бесполые местоимения для неживых предметов, но озабочены ли они этим? Ничуть: они имеют право требовать обращения к ним таким образом, который привычен им, и если нам затруднительно писать о них или читать о них, то это наша проблема, а не их. Никогда не ссылайтесь на Друза так, как его самого не устраивает – он мастер убийств, и если услышит ваше непотребство, то вы окажетесь пронзенным ножом, размельченным на составные части, задушенным или каким-либо иным образом лишенным жизни, прежде чем сможете повторить свою ошибку.
Капитан Пенфенни. Когда Пенфенни увела свой корабль от Натана, хотя перед этим оказала ему услугу и пересекла вместе с ним море, у нее не было намерения возвращаться в воды близ Мордью. Однако у ее рыбы на сей счет имелись другие соображения, к тому же эта рыба была своевольна и сильна, так что отказать ей было невозможно. Таким образом, капитан Пенфенни возвращается в место, от которого отреклась прежде, бормочет что-то себе под нос и делает всё бо́льшие глотки́ из всех удобно расположенных у нее под рукой бутылок с алкоголем.
Кларисса Делакруа. Несправедливо обойденная по большей части вниманием в сюжете предыдущего тома Кларисса Делакруа, мать Натана Тривза, в этой книге будет играть более важную роль, хотя, возможно, и не менее загадочную. Dramatis personae[1] Мордью описывали ее, как нечто, изготовленное из лоскутов материи, вызванных к жизни Живой Грязью. Поскольку этот пассаж был написан с точки зрения двух рассказчиков – Двух Джо, то его достоверность следует считать относительной. На самом деле Кларисса является мощным манипулятором холста, она выжила в тонтине холстовика, к тому же она была в трущобах, собирала Искролинии, которые позволят ей обрести необходимую способность творить волшебство и таким образом воплотить в жизнь все ее желания. Если вам требуются пояснения, то в конце этого тома приводятся отрывки из ее дневников.
Мать Мордью. Воплощение того или иного места и аватара бога – не одно и то же, но Мать Мордью являет собой и то и другое. Начальственное божество ассасинов, она не только действует в их интересах, но и владеет их жизнями в фундаментальном смысле. То, что делает богиня со своими приспешниками – ее личное дело. Если она оставляет их здесь, где ей хочется, или там, где их могут принести в жертву, то это исключительно ее прерогатива. Никто не имеет права оспаривать ее действия: ни они, ни вы. Боги будут богами, гласит пословица, а другая пословица говорит, что боги, творя свои чудеса, действуют загадочными способами. Мать Мордью доказывает, что оба эти изречения верны.
