– Я послал за вами, – начал Легран торжественным тоном, когда я кончил осмотр, – я послал за вами, чтобы испросить совета и вашей помощи для уяснения воли Судьбы и жука…

– Дорогой Легран, – воскликнул я, прерывая его, – вы совсем больны, вам надо лечиться. Ложитесь сейчас же в постель, и я побуду с вами несколько дней, пока вам не станет полегче. Вас лихорадит.

– Пощупайте мне пульс, – сказал он.

Я пощупал ему пульс и вынужден был признать, что никакой лихорадки у него не было.

– Бывают болезни и без лихорадки. Послушайтесь на этот раз моего совета. Прежде всего в постель. А затем…

– Вы заблуждаетесь, – прервал он меня. – Я совершенно здоров, но меня терзает волнение. Если вы действительно желаете мне добра, помогите мне успокоиться.

– А как это сделать?

– Очень просто. Мы с Юпитером собираемся в экспедицию на материк, в горы, и нам нужен верный помощник. Вы единственный, кому мы полностью доверяем. Ждёт нас там успех или же неудача, всё равно это волнение во мне сразу утихнет.

– Я буду счастлив, если смогу быть полезным, – ответил я, – но скажите, этот дурацкий жук имеет какое-нибудь отношение к вашей экспедиции в горы?

– Да!

– Если так, Легран, я отказываюсь принимать участие в вашей нелепой затее.

– Жаль! Очень жаль! Нам придётся идти одним.

Идти одним! Он действительно сумасшедший!

– Погодите! Сколько времени вы намереваетесь пробыть там?

– Должно быть, всю ночь. Мы выйдем сию же минуту и к восходу солнца вернёмся домой, что бы там ни было.

– А вы поклянётесь честью, что, когда ваша прихоть будет исполнена и вся эта затея с жуком (боже правый!) благополучно закончится, вы вернётесь домой и станете слушаться меня, как если бы я был вашим домашним врачом?

– Да. Обещаю. Скорее в путь! Время не ждёт!

С тяжёлым сердцем решился я сопровождать моего друга. Было около четырёх часов дня, когда мы пустились в путь – Легран, Юпитер, собака и я. Юпитер нёс косу и лопаты; он настоял на этом не от избытка любезности или же прилежания, но, как я полагаю, из страха доверить эти орудия своему господину. Вид у него был преупрямый. «Чёртов жук!» – вот единственное, что я услышал от него за всё путешествие. Мне поручили два потайных фонаря. Легран нёс жука. Жук был привязан к концу шнура, и Легран крутил его на ходу, как заклинатель. Когда я заметил это новое явное доказательство безумия моего друга, я с трудом удержался от слёз. Тем не менее я пока решил ни в чём не перечить Леграну и ждать случая, когда я смогу предпринять какие-либо действительные энергичные меры. Я попытался несколько раз завязать беседу о целях похода, но безуспешно. Уговорив меня идти вместе с ним и довольный этим, Легран, видимо, не хотел больше вести никаких разговоров и на все мои расспросы отвечал односложно: «Увидим!»

Мы переправились через проток на чёлне и, поднявшись на высокий берег материка, пошли к северо-западу по дикой, унылой местности, где, кажется, ещё не ступала человеческая нога. Легран шёл решительным шагом, время от времени останавливаясь и проверяя путь по заметкам, сделанным им, по-видимому, в одну из прежних прогулок.

Так шли мы часа два и к закату солнца очутились в местности ещё более угрюмой, чем всё, что мы видели до тех пор. Это был род плато у вершины почти неприступного холма, сверху донизу заросшего лесом и усеянного огромными каменными глыбами, которые в беспорядке лежали на его склонах; многие из них скатились бы вниз, если бы их не задерживали деревья. Глубокие ущелья пересекали местность во всех направлениях и придавали ей ещё более мрачный и торжественный вид.

Площадка, на которую мы взобрались, так густо заросла цепким кустарником, что без помощи косы через него невозможно было бы пробраться. Юпитер, по приказанию своего господина, стал прокладывать нам тропинку к подножью гигантского тюльпанового дерева, которое возвышалось среди восьми или десяти дубов и далеко превосходило их и все остальные попадавшиеся в этой местности деревья красотою листьев, размахом раскидистых ветвей и всем своим величавым видом. Когда мы достигли этого дерева, Легран спросил негра, может ли он на него взобраться.

Бедный старик, по-видимому, был несколько удивлён этим вопросом и не сразу ответил. Наконец, он приблизился к высокому стволу, медленно обошёл вокруг него и внимательно осмотрел дерево. Затем, кончив осмотр, просто сказал:

– Да, масса, Юп ещё не видел дерева, на которое не мог бы влезть.

– Ну, так полезай, и живо, а то стемнеет, и мы не успеем ничего сделать.

– Высоко лезть, масса? – спросил Юпитер.

– Сначала до первых ветвей, а там я скажу куда… Постой! Захвати с собой жука.

– Жука, масса Вилл? Золотого жука?! – воскликнул негр, отшатнувшись со страхом. – Зачем жуку лезть на дерево? Будь я проклят, если я возьму его с собой!

– Послушай, Юп! Если ты, рослый негр, здоровый, толстый негр, боишься тронуть эту безобидную маленькую мёртвую тварь, ты можешь держать её на верёвочке, но, во всяком случае, ты возьмёшь жука с собой, или же мне придётся проломить тебе голову этой лопатой.

– Боже мой, да в чём дело, масса? – сказал Юп, сдаваясь, пристыжённый. – Вам ничего не стоит обидеть старого негра. Я ведь только пошутил. Чтобы я боялся жука! Велика важность – жук!

Тут он осторожно взялся за конец верёвочки и, стараясь держать жука как можно дальше от себя, полез на дерево.

Тюльпановое дерево, или Liriodendron Tulipiferutn, великолепнейшее из американских деревьев, в молодости имеет совершенно гладкую кору и часто не даёт сучьев до значительной высоты, но с возрастом кора становится шероховатой и неровной и на стволе появляется множество коротеньких сучков. Таким образом, влезть на это дерево было не так уж трудно, как казалось. Охватив громадный ствол как можно плотнее руками и коленями, цепляясь пальцами за всякий выступ и упираясь ступнями в неровности коры, Юпитер, раза два-три счастливо избежав падения, взобрался, наконец, на первый большой сук и уселся на нём, считая, по-видимому, свою задачу выполненной. Действительно, главная опасность миновала, хотя сук и находился на высоте шестидесяти или семидесяти футов над землёй.

– Куда теперь лезть, масса Вилл? – спросил он.

– Взбирайся вверх по самому большому суку… вон тому, видишь? – крикнул Легран.

Негр тотчас повиновался и, по-видимому, без особенных затруднений стал взбираться всё выше и выше, пока его коренастая фигура не исчезла в густой листве. Тогда, совсем издали, послышался его голос:

– До каких же пор мне лезть?

– Высоко ли ты забрался?

– Высоко, высоко, – ответил негр, – так высоко, что сквозь вершину мне видно небо.

– Оставь небо в покое и слушай меня. Сосчитай, сколько ветвей на стволе ниже тебя с этой стороны.

– Одна, две, три, четыре, пять, – на шестую я сел, масса.

– Поднимись ещё на одну ветку.

Через несколько мгновений Юпитер закричал, что добрался до седьмой ветви.

– Теперь, Юп, – крикнул Легран с очевидным волнением, – продвигайся по этой ветке как можно дальше и, если увидишь на ней что-нибудь особенное, скажи мне.

С этой минуты у меня не оставалось никаких сомнений насчёт болезненного состояния моего друга. Его помешательство стало для меня очевидным, и я с беспокойством думал о том, как бы увести его домой. Пока я соображал, как лучше за это взяться, снова послышался голос Юпитера.

– По этому суку страшно лезть – он совсем сухой, он мёртвый почти до конца.

– Ты говоришь – мёртвый, Юпитер? – крикнул Легран прерывающимся от волнения голосом.

– Да, масса, мёртвый, как дверной гвоздь, – совсем готовый для того света.

– Господи, что же делать? – воскликнул Легран с неподдельным отчаянием в голосе.

– Что делать? – подхватил я, радуясь случаю вставить слово. – Идти домой и лечь спать. Пойдёмте! Уже поздно. И притом вспомните ваше обещание.