IV За окнами неспешно

плетутся облака

чредою безутешной,

но светится волна

за морем… О тоска,

убившая свободу,

ты тягостью равна

смертельному исходу.

V Что за глухие гулы

грозят обрушить дом?

Бунтуют караулы,

и после мятежа

владыки со стыдом

в ничтожность, в мерзость канут,

мрак низойдет, дрожа,

и все на всех восстанут.

VI Все горше, повседневней

клубок земных забот,

как мысль о расе древней —

но это мой приют.

Колоколам с высот

звонить еще не скоро,

и мертвые встают

для вечного дозора.

Глава вторая

Плывет ли гарь, пылая,

с пожарища судьбы?

Какая ведьма злая,

чума-ворожея

из дымовой трубы

хрипит про гибель Трои?

Ей только ветр да я

внимаем — только двое.

И ненависть, и злоба

свели ее с ума.

Которая трущоба

теперь ее жилье?

Погибшие дома

осквернены пожаром.

Мир, что отверг ее,

стал непомерно старым.

В смятении глубоком

скольжу в который раз

сквозь вьюгу сна, к истокам

речей о мятеже, —

здесь юноши сейчас

кричат самозабвенно,

оружье взяв уже:

«Елена… Елена…»

Фальшивым стало злато,

продажной — страсть. Когда

взъярился брат на брата?

Жесток и груб ответ.

Стенают города,

земле смертельно жутко,

пространный зимний свет

ужасен для рассудка.

Могущество однажды

познала красота,

и ликованье жажды,

бушуя, как огонь,

язвит острей хлыста,

и ужас неподделен:

не тронь ее, не тронь.

Ее соблазн смертелен.

Я знаю: царством талым

стал постепенно лед,

и на Хондсбоссе шквалом

скользит во весь опор.

О пепел Трои! Вот

опять, как ни далек он,

встречаю темный взор

и ярко-рыжий локон.

Как опознать впервые

пространства и века?

Где башни боевые?

Лишь годы им дано

познать наверняка.

Цветущий луг погублен.

И я уже давно

от времени отрублен.

О чем былое пело

на тысячи ладов?

Но радость не посмела

воспрянуть, — в ней горит

вина былых годов.

И голосом невнятным

здесь ветер говорит

о самом неприятном.

За окнами, где ало

полощется заря,

мерцает грань кристалла,

и древняя волшба

свершается, творя

свет из теней печальных:

сокрытая судьба

миров первоначальных.

Глава третья

I Святыня ль потайная

глаголет нам сейчас,

стеная, проклиная?

Какие письмена

увещевают нас?

Беззвезден свод небесный,

лишь сетует волна,

стуча о берег тесный.

II Забытое ветрило,

увижусь ли с тобой?

Тоска заговорила,

мир сумрачен, угрюм —

лишь яростный прибой

грохочет спозаранок, —

волны заморской шум,

жилец морских трублянок.

III Уже давно в просторе

расколоты ладьи,

о прошлом грезят море,

светило, небосвод,