Могущество свое держал бы в страшной тайне;

Немало сделал он находок по пути,

Но ищет только то, чего нельзя найти;

Одной мечтою он терзаем, самой давней:

Чем дичь сомнительней — охотник тем стремглавней,

Лишь цель завидеть бы — а дальше, черт возьми,

Чтоб залучить ее, уж лег бы он костьми!

Заснет ли на ночь он, на самый краткий миг ли,

Когда горит огонь и нечто зреет в тигле,

Вот — уголь полыхнул, расплав остеклянел,

Извлечь бы золото — да и всего-то дел,

Искомое — в песке, в горячей корке шлака:

Как выделить его — не знает он, однако.

Спасенье — в языке: сей якорь штормовой

Раскачивать ему пред князем не впервой,

Ругаясь и клянясь, в карман за словом лазя,

Он алчет получить субсидию от князя;

Разок получится, похуже на другой,

Придет он третий раз, опять же за деньгой,

Прошений таковых исход вполне обычен:

Получит щедро он пинков и зуботычин,

И побредет домой, размыслив: «Там найду

В реторте — золото, на очаге — еду».

Жены — простыл и след, за то, чем живы дети,

Где спят и что едят — папаша не в ответе, —

А он — напал на след, он ворошит залу;

На старости же он отыщется в углу

Приюта: скорбного для тех, кто слаб рассудком,

Где могут не кормить порой по целым суткам.

Иного должен ли заслуживать конца

Дерзнувший пренебречь законами Творца?

Истовый проповедник

Он — комиссионер незримого товара:

Неведом таковой, но похваляем яро;

Кухмистер Божьих яств; посыльничий Небес;

Левит из христиан: страж, сквозь житейский лес

Ведущий тех, кто слеп; зерно Господней соли;

Гранильщик грубых душ, мятущихся в юдоли;

Бич всякого греха; рыбарь мирских морей;

Тамбурмажор любви; зазывщик в эмпирей;

Трапезник при кресте; столп, зримый издалече —

Из облак и огня; толковник Божьей речи;

Будитель, гонит в сон внушений чьих нажим;

Прибежище своим; посмешище чужим.

Цветиста речь его, но это знак печали:

Глаголать бы Творцу, а твари бы молчали;

Слова его текут легко и без конца —

Лишь повторяет он внушения Творца;

Коль благо он сулит — то слушатели рады,

Напротив, сердится на иеремиады,

Чуть он клеймить начнет недолжные дела —

Достанется ему обильная хула.

Он вынужден пленять ласкательною ложью;

Лицеприятствует, но лишь во славу Божью;

Ученость числит он наивностью ума.

Подобен люд — скоту, однако не весьма,

Люд — все же верует. Он бережет скрижали

Заветов, и следит, чтоб люди прилежали

Сим славным светочам: их пламень всякий миг

Струится в пасть его, в зеницы, на язык;

Он всюду видит ков и мудрствованья книжны:

Мир полон суеты, его красы — облыжны,

Суть дым они и слизь, все, до последних вплоть —

Кто ни творил бы их, а хоть бы и Господь.

Он истово смирен, ему сие не трудно,

Друг друга дух и плоть в нем борют обоюдно,

Питая кротостью и взор его, и глас;

Он в должный час суров, и весел в должный час;

Ему сойдет за храм бедняцкое жилище;

Там проповедь его — возвышенней и чище,

Чем где б то ни было: там горе — на виду,

Там должно врачевать страданья и нужду.

Державоправие не сеет в нем восторга,

Сие — удел князей; молвь рыночного торга

Проходит стороной, — от только должен ждать,

Не поползет ли вдруг хула на благодать;

И, если видит, что правители державы

Забыли Господа и на судах неправы,

Он должен возопить: Изменники-князья!

Не вам, но Господу благопослушен я!

Он словопрений чужд, не поражен злоречьем,

Его на диспуты завлечь от века нечем:

Где спор идет пустой — там он привык молчать;

Он Истину и Мир взыскует повенчать;

Коль ссорятся сии супруги в праздной злобе —

Он держит руки их, свести пытаясь обе

В единство хлипкое: о, пусть произойдет

Любое бедствие, но только не развод!

Владыка ревностный Израилева стада,

Дай нам вкусить плодов божественного сада,

В дни жатвы пастырь твой да услужит добру,

Да укрепит и нас, и лепоту в миру!

Рядовой солдат

Он — верная слега державного затвора;

Творитель вдовьих слез; ремесленник разора;

Профессор ужаса; миссионер ножа;

Законом признанный маэстро грабежа;

Природный собственник пожитков супостата,