В хитросплетениях тенет!

Расчет: пленяющему шелку

Сопротивляться — мало толку,

Прощай, лазурь небес тогда!..

Нет! Примем линию событий

Иную: выткем невода

Из ласковых словесных нитей!

Раззолотись же, мой язык,

Речами, коих нет прекрасней!

Прельщай намеком, сплетней, басней

И умолчаньем, — в должный миг!

Ей будет в уши влить уместно

Все, что заманчиво и лестно,

Ни слова прахом не пойдет, —

Мы ныне как бы создаем

Для небом оброненных вод

Благообразный водоем!

Какие откровенья духа,

Какой словесный фейерверк

Я, с древа свесившись, изверг

В живые лабиринты уха!

Все средства, знал я, хороши

Для оплетания души!

Победа скоро! Тихомолком

Внушаю; цель недалека;

Подобны искушенья — пчелкам,

Вбирающимся в глубь цветка!

«Что ненадежней, чем слова

Творца, — шептал я, — слушай, Ева:

Наука хладно и без гнева

Докажет лживость божества!

О, просто хитрость такова —

Плодов сего не ешьте древа, —

Но ведь о них мечтает чрево!

Ты лишь представь, помысли, дева,

Хотя бы надкуси сперва, —

Не в сочности ли вечность, Ева?»

Она мою впивала речь,

Внимала, затая дыханье;

Одно лишь ангелов порханье

Могло порой ее отвлечь;

Что проще: средь ветвей залечь,

Шептать о сладости грядущей:

Коварство — беспощадный меч,

А я — всего лишь голос в пуще;

Бесхитростность мою ценя,

Так Ева слушала меня!

«Душа, — твердил я, — улови

В запретной глубине артерий

Извилистый восторг любви,

Что мной похищен в высшей сфере!

О сласть Небес! — скажу о ней,

Что меда оная нежней,

Прельстительней и благовонней…

Прими сей плод… Подъемли пясть,

Сорви, коль сам не хочет пасть

Он в глубину твоих ладоней!»

Как просто выдаст немота

Того, кто слишком щепетилен!

Запрет начальный обескрылен,

Он зову сласти — не чета:

— Шипите, чудные уста!

Позыв алчбы — уже всесилен;

Во мне, как бы внутри хлыста,

Он тек по мускулам извилин —

От изумруда, вдоль хребта,

До беспощадного хвоста!

Нескорый сдвиг, но неизбежный!

План — гениален! О, шаги

К Познанью, что трудны для нежной,

Робеющей, босой ноги.

Тенями золото колышет,

Вздыхает мрамор, амброй дышит,

Порыв назначенный возник!..

Она колеблется, как ваза:

В ней созревает в этот миг

Предвосхищение экстаза!

Не представляешь ты нимало,

Какая сладость впереди!

У Древа Смерти ты внимала,

И возрастал в моей груди

Восторг высокого накала!

Приди, не приходя! Приди

На зов шиповного стрекала!

Танцуй же, тело! Услади

Себя, испей глоток от кубка:

Алчбы — довольно для поступка!

Слежу за Евой, не дыша —

О, страсть, в бесплодности слепая!

О, сколь нагая хороша,

Запрет верховный преступая!

Познанья Древа — плоть живая

Сама собой впадает в дрожь,

Добро и зло передавая, —

Пусть ты, земля, свое всосешь,

О прочем — нет моей заботы,

Пусть рвется в горние высоты!

Ты, Древо, Древо всех древес,

Сколь паветья твои высоки!

От мраморов холодных соки

Взнести ты можешь, Тень Небес;

Весь ком спрессованных потемок —

Ветвей, листвы, — который ломок,

Но рвется в блещущий сапфир,

Чтоб там его касались хрупко

Несущий лепестки зефир

Иль долгожданная голубка;

Ты, Ствол, поешь, и пьешь тайком

От влаги, в толще недр невидной,

И золот, и неизреком,

И яростно любим ехидной,