Вообще-то ученики у меня тоже есть, и некоторые обижаются, если я забываю их так назвать. Но перечислять не буду: человек сам должен признать учителя — учителем, и об этом говорить. Сергей Петров и знать не знал, что я себя числю его учеником. Но кокетничать не буду: очень многим мне приходилось объяснять разницу между точной и неточной рифмой, убеждать, что в сонете — 14 строк и т. д. Мой семинар в Доме литераторов в Москве давно не работает. Но ученики меня не бросают. Я им за это благодарен.
Ну, а «Вечный слушатель» — просто накопившиеся за тридцать лет стихи в моем переводе, притом те, которые мне не опротивели. Не скрываю, что люблю гуляк семнадцатого века и «герметических» поэтов двадцатого, что люблю кристально ясного Джона Китса и полудиалектного Теодора Крамера — и вообще люблю иногда заниматься переводом. Ни в чем от оригинального творчества его для себя не отличая.
Читатель! Будь доверчив!
Е. Витковский
Из поэтов Англии
Карл (Шарль) Орлеанский
(1391–1465)
Баллада 59
Я одинок — затем, что одинок;
Я одинок — зашла моя денница.
Я одинок — сочувствия не в прок;
Я одинок — любовь мне только снится.
Я одинок — с кем скорбью поделиться?
Я одинок — но тщетно смерть зову.
Я одинок — мне не о чем молиться,
Я одинок — я попусту живу.
Я одинок — сколь жребий мой жесток!
Я одинок — где горестям граница?
Я одинок — кому пошлешь упрек?
Я одинок — полна моя слезница.
Я одинок — мне не к чему стремиться!
Я одинок — стенаний не прерву!
Я одинок — вся жизнь моя — темница.
Я одинок — я попусту живу.
Я одинок — таков мой горький рок;
Я одинок — дочитана страница;
Я одинок — печален сей зарок,
Я одинок — ничем не исцелиться,
Я одинок — о где моя гробница?
Я одинок — я дочитал главу.
Я одинок — я сплю, но мне не спится.
Я одинок — я попусту живу.
Я одинок: как долго медлит жница!
Я одинок во сне и наяву:
Я одинок: а жизнь все длится, длится.
Я одинок — я попусту живу.
Баллада 63
О сколь же ты безжалостна, невзгода
Тоскливых дней и тягостных ночей!
Беда пришла ко мне в начале года,
Утратил я звезду моих очей.
Но смею ли о ней помыслить ныне?
Смерть предъявила на нее права,
И дольний мир подобен стал пустыне:
Бог взял ее — вот лучшие слова.
Но коль из горькой доли нет исхода,
То можно ль не вести о ней речей,
Пристойно мне, с восхода до восхода,
Молить среди каждений и свечей:
Прими, Господь, ее в Своей твердыне,
Ей позабыть притом позволь сперва
Все, ставшееся с ней в земном притине.
Бог взял ее — вот лучшие слова.
Ей не нужны ни мадригал, ни ода,
Не стоит звать подруг или врачей.
Печалование такого рода
Путь жизни да не омрачит ничей!
Нет в мире большей для меня святыни:
То счастье, что забрезжило едва,
Истаяло, и нет его в помине.
Бог взял ее — вот лучшие слова.
Нет утешенья горестной судьбине,
Тем паче — обретенной на чужбине.
Боль от потери ныне такова,
Что мига смерти жду, как благостыни.
Бог взял ее — вот лучшие слова.
Баллада 69
Когда-то были у меня друзья,
Любовь была во всем моя подмога;
Божка любви азартно славил я,
В прологе — не провидел эпилога.
Однако к горестям вела дорога,
И ныне скорбь меня взяла в тиски,
Ушел покой из моего чертога:
Разбито все, — кто склеит черепки?
Мне грезы не даруют забытья,
Не радуют меня красоты слога;
Прекрасна жизнь — однако не моя;
Исчез огонь — осталась боль ожога.
Печально подведение итога:
Я жил, лелея радости ростки;
Но сколь же ныне я наказан строго!
Разбито все, — кто склеит черепки?
Ужель не даст мне вечный судия
Для новой благодарности предлога?
Сколь тягостна сия епитимья:
Все, что провижу — горько и убого;
Во всем — один обман, одна тревога, —
Пусть возносить мольбы — не по-мужски,
Но я молюсь у смертного порога;
Разбито все, — кто склеит черепки?
Любовь, даруй мне счастья хоть немного,
Да будут дни печалей далеки!
Я справедливости прошу у Бога:
Разбито все, — кто склеит черепки?
