Мой окружающие сад.

О волны, в море через мол

Да будет жизнь моя влекома —

Туда, где мне сужден прикол,

Туда, где я леса возвел,

Однако не построил дома.

* * *

«Лазурен, изумруден и лилов…»

Лазурен, изумруден и лилов

В закатный час, в багряности сусальной,

О море, твой изменчивый покров,

Порою — взвихренный, порой — зеркальный;

В годину старости печальной

Зову тебя в душе, простор морской, —

Для капитанов и для моряков —

Один причал в воде глубин стоячей,

Где спят они, наперсники веков,

Забвения и горькой неудачи.

Лишь для немногих все иначе,

Когда взнесет валы простор морской

И прогремит о них за упокой.

Я грежу… Море — попросту вода,

Окованная сумрачным экстазом, —

Он, как стихи, приходит иногда,

Уходит вновь, послушен лунным фазам.

Но если слушать — с каждым разом

Бормочем все ясней прибой морской:

Он лишь отлива жаждет день-деньской.

Что есть душа? Чему она дана,

Дана ли вообще, по крайней мере?

Тревожна мысль, но истина темна.

В пустой простор отворены ли двери?

О греза, дай прийти мне к вере,

Что если не внимать волне морской,

То к сердцу снидут благость и покой.

Вы, капитаны пролетевших лет,

Вы, боцманы, — к которой смутной цели,

Мелодии неведомой вослед

Сквозь океаны кочевать посмели?

Быть может, вам сирены пели,

Но встречи не судил простор морской

С сиренами — лишь с песней колдовской.

Кто посылал вам из-за моря весть,

Тот все предвидел, несомненно зная,

Что не один лишь зов богатства есть

Для вас и не одна алчба земная,

Но жажда есть еще иная —

Желанье вслушаться в простор морской

И вознестись над суетой мирской.

Но если истину проведал я,

Что суть одна и в вас и в океане,

И мысль о вас — превыше бытия,

А за пределом самой тайной грани —

Душа, которую заране

Вместить не в силах весь простор морской, —

К чему томлюсь сомненьем и тоской?

Пусть в аргонавта превратится дух,

Пусть ноше древней я подставлю плечи

И песне прежней мой внимает слух,

Пусть донесутся звуки издалече

Старинной португальской речи, —

Ее от века слышит род людской

В извечном шорохе волны морской!

* * *

«В расплесканной пучине злата…»

В расплесканной пучине злата,

В предощущенье мертвой мглы,

В непрошеном огне заката

И золоте золы,

В разливе зелени безгласной,

В золотоносной тишине —

Я помню. Ты была прекрасна,

Ты все еще во мне.

Перед разлукой неизбежной

Лицо еще хоть раз яви!

Ты — словно ветерок прибрежный,

Ты — слезы о любви.

Непостижимая утрата,

Где сновиденье вторглось в явь.

Но все небывшее когда-то

На память мне оставь:

Любви не преступлю запрета,

Я знаю, мыслью ни одной —

Но да не снидет час рассвета

К томленью тьмы ночной.

* * *

«Системы, идеалы, мифы, сны…»

Системы, идеалы, мифы, сны…

Щербинки на поверхности волны

Здесь, под причалом, — как клочки бумаги,

Судьбой врученные тяжелой влаге;

Гляжу на них, гляжу со стороны

Глазами равнодушного бродяги.

Я нахожу в них радость и ответ

На множество болезненных сомнений, —

И это я, за столько долгих лет

Обретший только тени, только тени,

Уставший от надежд, и от сует,

И даже от богов, которых нет!

ИЗ СБОРНИКА «35 СОНЕТОВ»

1. «Ни взгляд, ни разговор, ни письмена…»

Ни взгляд, ни разговор, ни письмена

Нас передать не могут. Наша суть

Не может в книгу быть заключена.