Не пробудив малейшего стыда.

Наделены когда

Вы красотой невиданной, сугубой —

То должно ль презирать с отвагой грубой

Любовь земную, — на любом шагу

Отмщать ей, как врагу?

Гордясь божественным телосложеньем,

Перед ее служеньем вы в долгу!

Всему причина — страсть,

Ее для умноженья всякой твари

Бог сотворил с природой заодно;

Ей отдано во власть

Все, что возникло из любовной яри,

Что без нее зачахло бы давно, —

И только ей дано

Блюсти сей мир, где родина вторая

Нашлась тому, кто изгнан был из рая.

Она вершит, в материю внедрясь,

Причин и следствий связь

И сеет жар любви возможно боле,

На расточенье боли не скупясь.

Растения полей

Перечислять ли мне сегодня надо,

О парах любящих ведя рассказ?

Сыскать ли тяжелей

Пленительные гроздья винограда,

Чем на лозе, что обвивает вяз?

Услышьте скорбный глас:

Ведь это голубь жалобно томится,

Проведав, что погибла голубица!

Всем Купидон выносит приговор,

Безжалостен и скор:

О подтверди, страдалица-ткачиха,

Пока сплетаешь тихо свой узор!

Ах! Тяжкая беда!

Ужасен образ действий безобразных,

Что от природы призван вас увесть!

Отвергши без стыда

Блаженства, затаенные в соблазнах,

К погибшим должно вам себя причесть!

Тяжка любови месть:

Нет для нее преград и нет различий,

Отмщать за все — таков ее обычай.

Еще услышу я в недальний час,

Как много, много раз

Вы плачете, что вас влеченье губит

К тому, кто нежно любит — но не вас.

Так из последних сил

И долее клеймил бы гордых дев он,

Своею же тоскою распален, —

Но вот заговорил

Другой божок, не менее разгневан, —

По-деревенски груб и неучен,

Его любовный стон

Гремел, как если бы во страхе диком

Сатир проснулся с исступленным криком.

О том, сколь ужас был его велик,

Ты знаешь, горный пик,

И ведаете вы, лесные дали,

Поскольку вы внимали этот клик.

Второй сатир: Хотя людьми вы кажетесь подчас,

Но вам неведом вкус людского млека.

Как видно, зверь питал гирканский вас,

И принесла плоды его опека:

Отчизна ваша — ледяной Кавказ,

Вам ненавистны чувства человека,

Вы — чудища, и только внешний вид

Вас с человечьим родом единит.

Коль ваш родимый дом — в зеленой чаще,

Где птицы, дерева, цветы, вода

И даже камень, в слое дерна спящий, —

Все чрез любовь проходят здесь, когда

Приходит срок ее благотворящий,

Сама природа — страсти не чужда,

Коль так, то чем бы вы не героини

Для эпосов любви, творимых ныне?

Взгляните в Аркадийскую страну:

В Сицилию тропа ведет Алфея,

Ступающего по морскому дну,

Любовью к нежной нимфе пламенея,

Об Асиде я тоже вспомяну,

О том, кого сгубила Галатея, —

Когда циклоп, томящийся тоской,

Его убил — он сделался рекой.

Еще узрите в арицинской пуще,

Эгерию, что облик приняла

Струи хрустальной, из-под камня бьющей,

Ей жизнь без Пумы стала не мила;

И Библис, не стерпев тоски гнетущей,

Истаяла, слезами изошла,

Покров земли зеленый умножая,

И тем не вас ли, нимфы, устыжая?

Когда любовью пронзены ручьи,

То ведом и скалам огонь любовный, —

Два тяжких камня дремлют в забытьи

На склоне Иды, в гущине дубровной, —

Она — за заблуждении свои,

Он — вместе с ней, хотя и невиновный,

Приявший искупление вины —

В утесы навсегда обращены.

На дальнем Кипре также нимфа есть,

Что к Ифису была неблагосклонна, —

Узрите ту, кого, свершая месть,

Безмолвным камнем сделала Юнона:

Кто, вздумав песню скорбную вознесть,

Один лишь стон возносит удрученно.