— Это я помню, ты говорил. Но за поджог смертную казнь или пожизненное не дают.

— Ну… на кафедре было два профессора и лаборант, — потупился мальчишка.

— Это уже ближе к истине, — согласился Джо. — Выходит, по собственному желанию в Бюро пришел только Малыш Ларс.

— Да как сказать, — ответила Дарк. — Он же главарь банды контрабандистов. Его просто не поймали. А так бы и заработал пожизненное, если не хуже. Потому он так и просился в команду. Это дает иммунитет от суда.

— Кстати, где он? — недовольно поинтересовался Люмик. — Есть хочется.

— Может, сбежал все же? — повторил Джо.

— Не сбежит, — пожала плечами Дарк.

После третьего стакана эльфа развезло, и он наконец разговорился.

— Вот, — жаловался Люмик, обращаясь почему-то к стене. — С кем приходится работать. Сплошные психопаты, поджигатели, зеленые человечки и развязные нимфоманки. Все отсидевшие, убийцы: спиной повернуться страшно…

— Ты что несешь? — изумился Джо.

— Что… — эльф икнул, вытер скупую слезу и сообщил: — Я один пришел в Бюро по убеждениям.

Дарк подлила ему виски, с подозрением спросила:

— По каким таким убеждениям?

— Убежден, что надо убивать развратных женщин, — твердо ответил Люмик. — Поэтому и пришел. Чтобы очищать общество от романтичек и прочих грязных элементов.

— Ну я же говорил! Он маньяк! — обрадовался Джо, обнял эльфа, погладил по макушке. — Маньяк… Маньячила…

В то время, как у большей части Бюро был самый разгар выходного, Патрон с Дворфом вышли от Севостьянова и уселись в паромобиль.

— Куда едем? — уточнил гном.

— Давай ближе к центру, — приказал начальник. — Сейчас срочно сообщу о проблеме в Службу безопасности Короны. Скорее всего, вызовут на ковер к министру. Это как минимум.

Он достал волшебное зеркало, потыкал в матовый экран, произнося заклинание связи. Магическая амальгама озарилась голубоватым светом, несколько раз мигнула, и сообщила нежным девичьим голоском:

— Абонент не может ответить. Пожалуйста, перезеркальте позже.

Патрон озадаченно хмыкнул, и тут же снова прошептал заклинание.

— Абонент не может ответить… — повторило зеркало, и для доходчивости произнесло ту же фразу на эльфийском.

— Не может такого быть! — воскликнул начальник. — Я вызываю зеркало дежурной части безопасников. Там всегда есть наряд.

Но и третья попытка связаться окончилась ничем.

— Да что за безобразие творится? — возмутился Патрон, тряся зеркало.

— Может, у магооператора зеркальной связи проблемы? — предположил Дворф.

— Ладно, давай к зданию Службы безопасности. Пойду докладывать лично, — решил начальник.

Дворф молча кивнул, паромобиль взревел и покатился в сторону центра города. Гном сосредоточенно смотрел на дорогу, Патрон, по сыщицкой привычке, поглядывал по сторонам. По мере приближения к деловой части Эстаргота, он все больше понимал: происходит что-то серьезное, нехорошее и очень опасное. Окраины города опустели, словно все жители в одночасье испарились из домов. Обнаружились они на улицах, ведущих в центр: там текли беспрерывные людские потоки.

Ближе к Бриллиантовой и Золотой улицам, на которых располагались особняки знати и богатых купцов, толпа стала такой плотной, что выплеснулась даже на проезжую часть. Ворота перед домами богачей были заперты, окна, невзирая на светлый день, закрыты ставнями. Выглядело это так, словно обитатели элитных районов приготовились к обороне.

— Что делать? — спросил Дворф, забуксовав в гуще народа.

— Оставляем паромобиль, идем пешком.

— Что-то не нравится мне идея, Патрон, — возразил гном, угрюмо разглядывая возбужденные физиономии горожан. — Перевернут машину, как минимум. Или на запчасти разберут. Что случилось-то тут?

— Не знаю… Хорошо, загоним куда-нибудь в укромное место, и будем пробираться к дворцу.

После недолгих поисков, Дворф втиснул паромобиль в узкий проулок между заборами двух особняков. Надел на руль магическое противоугонное устройство, которое должно было оторвать ворам руки. И они вдвоем с начальником ввинтились в толпу, нещадно толкаясь и следя за тем, чтобы их не отнесло далеко друг от друга.

— Куда идем-то? — спросил Патрон у дюжего молодого ремесленника.

— А не знаю, — безмятежно откликнулся тот. — Говорят, убили кого-то. Вот, идем поглядеть, кого.

Дворф с Патроном тревожно переглянулись: мало ли кого убивали в Эстарготе, но чтобы с таким резонансом — они не припоминали.

Миновав Бриллиантовую и Золотую, толпа перетекла на Кольцевую Медовую. Здесь размещались самые дорогие рестораны, лавки с деликатесами, ювелирные мастерские, роскошные кондитерские, магоцирюльни и прочие заведения для обслуживания богачей. Кольцевая Медовая опоясывала деловую часть города с купеческими конторами и биржей, а та, в свою очередь, окружала Дворцовую площадь, сердце Эстаргота. Здесь уже образовался стихийный митинг, люди что-то возмущенно выкрикивали, но объяснить причин своего возбуждения не могли.

— На Биржевую, — скомандовал Патрон.

Вдвоем они продолжили пробиваться сквозь толпу. На Биржевой к Дворфу бросился тощий студент, выкрикнул прямо в лицо:

— Я нахальный!

— Вижу, блядь, — невозмутимо ответил гном, отпихивая паренька.

— Нет, он имеет в виду солидарность с Нахальным, — сумрачно заметил Патрон. — Посмотри на портреты.

И точно: здесь, поблизости от дворца, выступления явно были организованными. Люди держали портреты с физиономией главы партии «Единство», дружно скандировали:

— Я, мы — Нахальный! Я, мы — Нахальный!

На импровизированной трибуне из бочек выступал оратор, судя по виду, из мигрантов-политиков.

— Послушаем, — сказал Патрон.

— Мы не позволим кровавому режиму наводить порчу на нашего дорогого Нахального! — выкрикивал с бочки рыжий толстячок. — Он был прекрасным, мудрым вождем! День и ночь радел за интересы мигрантов и равенство всех со всеми! И за это кумира нашего, свет наших очей попортила проклятая Корона!

— Да! — подхватывала толпа. — Я, мы — Нахальный!

— Он принял мученическую смерть за всех нас! — накалялся толстячок.

— Да!

— Так пойдем и потребуем у кровавого режима ответа! Всех в кровавые застенки не бросят!

— К ответу! К ответу! — бурлила толпа.

Мужчины сжимали кулаки, женщины плакали и лобызали портреты Нахального.

— Думаете, его действительно извели с помощью магии? — спросил Дворф.

— Вероятно, да, раз уж такие беспорядки, — ответил Патрон.

— И думаете, действительно королевские службы?

— Да нахер он сдался королевским службам, порчу наводить на его? Удобный же был оппозиционер, карманного формата. Сильно его величество не критиковал, к революциям не призывал. Вроде и есть в стране оппозиция, а вроде ее и нет. Он же типа неуловимого Джо. Потому и неуловимый, что всем похуй.

— Нашего Джо? — не понял гном.

— Наш тоже всем похуй, — кивнул начальник.

— Тогда кто его убил?

— Боюсь, тот, кому выгодны сейчас беспорядки, — окончательно помрачнел Патрон. — Идем дальше, надо пробиться к службе безопасности. Теперь-то понятно, почему они не отвечают на вызов по волшебному зеркалу.

Пробиваться к Дворцовой площади не пришлось: разъяренная толпа подхватила агентов, и потащила их в нужном направлении.

— Не знал, что в Эстарготе столько мигрантов, — отдуваясь и отпихиваясь от особо рьяных бунтовщиков, пробурчал Дворф.

— Их и нет столько, — пояснил Патрон. — Большинство местные.

— Зачем же они тогда возмущаются?

— Массовая истерия. Мигранты выступили, остальные подхватили.

— Да… Жаль, что мы их мало в свое время пиздили, мигрантов этих.

— Ты потише, — Патрон наклонился к самому уху подчиненного. — Не дай Неизвестный, толпа поймет, что мы ликвидаторы. Разорвут в клочья.

Гном испуганно охнул и замолчал. Между тем, их вынесло к самой Дворцовой площади. Она была оцеплена несколькими рядами стражников и агентов безопасности, вооруженных ружьями и прикрывшихся мифриловыми щитами. Между ними стояли штатные маги королевской службы. Толпа накатывалась на кольцо, но, встретив недружелюбно глядящие в лицо ружейные дула, откатывалась назад.