Зал дружно ахнул, нервно завизжали дамы. Дарк закусила губу и схватилась за поручень балкона так, что побелели костяшки пальцев. Дворф с ужасом выматерился. Кинжалы вонзились в помост, образовав ровный круг, в центре которого замер Люмик.
Публика взревела. Люди вскакивали с мест, награждая танцора овациями.
— Это первое место, блядь, — выдохнула Дарк. — Однозначно.
— Иллюминель Серебряная Молния! — провозгласил, выбегая из-за занавеса, конферансье.
Когда улеглись бурные аплодисменты, конферансье дал слово жюри.
— Звезда в жопе, — нежно объявил Серджио Анимале.
— Вы хотели сказать, звезда в шоке? — поправил конферансье.
— Я хотел сказать то, что хотел сказать, — строго возразил Серджио. — Высшая оценка. Десять баллов.
— Какая экспрессия! Какой напор! Дивно, дивно, десять баллов! — заблажил субтильный балетмейстер в побитом молью сюртуке.
— И слово предоставляется поэтессе Ванде Брукс, — сказал конферансье.
Корпулентная дама в мужском пиджаке поднялась из-за стола, произнесла басом:
— Я, право, по сей день, когда бы чай пить, и на севере вселенная с нутрией. Но если бы пальто, ночь уровня гибридизации нежно туда. А так как гадание, то напротив капусты. У меня все. Десять баллов.
— Что ж, у нас наметился первый финалист! — обрадовался ведущий. — Но это еще не конец интриги. Помните: последнее слово всегда за Темным Властелином! В Дом боли попадут трое, те, кого выберет Темный Властелин. И это всегда загадка до последней минуты.
— А кстати, где он? — спросила Дарк.
— Никто не знает, — пояснил Патрон. — Темный Властелин не выходит к публике, он является только избранным.
— Думаю, все же Люмик попадет в труппу Дома боли, — сказала монахиня. — Поздравляю с успешным завершением операции.
— Не сглазь. Да, мы постарались, — кивнул Патрон. — Не зря потратили столько бабла на постановку номеров и костюмы. Но впереди еще много интересного.
— А я объявляю следующего конкурсанта! — раздалось со сцены. — Встречайте: Зажигалка!
— Ох и нихуя себе! Где были мои глаза? — воскликнула Дарк, жадно глядя на сцену.
Глава 11. Дом боли (часть 2)
А зрелище заслуживало внимания. Из-за кулис в полной тишине вышел человек, кутавшийся в длинный алый плащ, и застыл посреди сцены. В оркестре зарокотали барабаны, отбивая странный ритм, адски взвыл, зашелся в непривычных уху переливах неведомый инструмент. Эффектным жестом сбросив плащ, публике предстал Жига, на котором не было ничего, кроме кокетливых меховых трусиков и таких же сапог. Стараниями магостилистов рыжие волосы парня превратились в богатую длинную гриву, тело блестело от масла. В руке он сжимал короткий меч.
— Hear the pounding army of the night,
Thecallofmetalsummonsustonight, — вывел на заднем плане высокий, чистый мужской голос.
Жига совершил воинственный прыжок, потряс мечом, ударил себя в грудь.
— And gather we on this site
To behold the power and the might
We wear leather, we wear spikes, we rule the night… — продолжал невидимый певец. [MANOWAR, «Gloves of metal»]
Музыка неимоверно грохотала, завывала, казалось, проникала во внутренности. Жига продолжал свой дикарский танец. Это было ни на что не похоже, странно и завораживающе. Движения парня были на удивление гибкими и смелыми, он ничуть не стеснялся публики. Дарк не выдержала, подскочила и заверещала от восторга. Дворф злобно нахмурился.
Очнувшись, девушка села, проорала на ухо Патрону:
— Что это за музыка? Впервые слышу такое!
— Так называемый металл, — крикнул в ответ начальник. — Завез кто-то из мигрантов. И даже музыкальные магоинструменты изготовил.
— Охуенно! — взвизгнула монахиня. — Это, блядь, не хуже секса!
Дворф гневно запыхтел, но его никто не услышал — слишком громкой была иномирная музыка.
Танец завел не только Дарк, но и всю публику. Кто-то хлопал в такт барабанам, кто-то притопывал ногами, многие качали головами. Под конец Жига взмахнул мечом, и в воздухе повис большой крест из яркого пламени. Весело завизжали девушки. Ублюдки озабоченно переглянулись, и не зря: в следующее мгновение раздался оглушительный взрыв, погребая под собой последние аккорды песни. Ударная волна почему-то понеслась в обе стороны — на счастье, она была не очень разрушительна. Жигу отшвырнуло назад, в оркестровую яму, первым рядам зрителей растрепало прически.
— Такое вот взрывное выступление, — вяло пошутил бледный конферансье, выглядывая из-за кулис. — Огненное, можно сказать. Ну, а сейчас, раз все обошлось, я передаю слово жюри.
Жига выкарабкался из оркестра, предстал перед судьями, покаянно опустив глаза. Тем не менее, зрители приветствовали его появление громкими аплодисментами и одобрительными выкриками.
— Звезда в жопе, — снова произнес взлохмаченный Серджио Анимале, и на этот раз никто не стал ему возражать. — Девять баллов. Один бал снимаю за мою прическу.
— Это не танец, — воскликнул Анри Мерсье. — Это нечто иное, целая жизнь! Какая пластика, какой напор! Юноша, верьте мне: у вас большое будущее! И это пламя, пламя! Ведь это же вы — то пламя! Десять баллов, и гори моя прическа синим пламенем!
— Вам хорошо, вы лысый, — пожал плечами Анимале.
— То либо нибудь, — подхватила взволнованная Ванда Брукс, пухлая физиономия которой была покрыта ровным слоем сажи. — Если катарсис потому что трещина пиона. Смерть возвышенности не ноль пролонгации. Девять баллов и штормит.
— Что ж, — заключил конферансье, — Лишь досадное происшествие помешало Зажигалке получить высшие оценки. Но кажется, мы присутствуем при рождении новой звезды.
Жига поклонился, яростно тряхнув рыжей гривой, чем вызвал новый шквал аплодисментов и выкриков.
— А я вызываю на сцену последнего участника, — возвестил ведущий. — Встречайте: Одинокий волк.
— There is a house in New Orleans
They call the Rising Sun, — протяжно завыл под гитару невидимый певец.
Из-за кулис медленно вышел Джо в кожаных штанах и кожаной куртке, надетой на голое тело. Голову его украшала большая широкополая шляпа. Убийца пытался шагать плавно, но движения его были скованными, он не попадал в ритм и слегка спотыкался.
— Бухой, что ли? — поморщилась Дарк.
— Похоже, — протянул Патрон. — Принял на грудь для смелости. Но это уже неважно. Скорее всего, и Люмик, и Жига пройдут отбор. Это больше, чем можно было надеяться. От Джо требуется только одно: не сорвать номер, не навлечь подозрений.
— Не знаю, Патрон, — монахиня покачала головой. — Не уверена, что он сможет.
Зрители смотрели на потуги Джо без особого интереса, но неожиданно к нему прониклась симпатией Ванда Брукс. То ли дело было мускулатуре и повышенной волосатости убийцы, то ли он вызвал жалость своей неловкостью — но поэтесса, стиснув ладони, с волнением следила за каждым движением конкурсанта.
— Что он хоть изображает? — осведомился Дворф.
— Брутальность, — поморщился Патрон. — Типа, одинокий волк, боец, все такое.
— Сам себя, значит, — крякнул гном. — Но как-то неубедительно получается. Смотрю, у него обе ноги левые.
— My mother was a tailor
She sewed my new blue jeans, — тоскливо заливался певец.
Джо попытался красиво подбочениться, но споткнулся и чуть не упал.
— Спать много тыква! — с искренней обидой выкрикнула на весь зал поэтесса.
— Тыква? — оживился Джо.
— Бля-а-а, — Патрон схватился за голову.
Мгновенно преобразившись, убийца выхватил висевшие в кобурах у бедер револьверы.
— Как спелые тыквы! — он выстрелил в потолок.
К ногам Джо обрушилась огромная хрустальная люстра, словно конфетти, посыпались кусочки гипса с красивой лепнины. Зрители не поняли, решили, что так и было задумано: раздались неистовые аплодисменты.
— Oh mother, tell your children
Not to do what I have done, — как ни в чем не бывало, продолжал певец.
Убийца распалялся:
— Тыквы! Тыквы! Перезрелые тыквы!!!
