— Нет. Зачал от девственницы, с помощью святого духа, который тоже бог.

— Я запутался, — признался Жига. — Так сколько там было богов?

— Один. Бог-отец, бог-сын и бог-дух святой, это один бог.

— Это уже становится интересным, — кивнул Дворф. — Так что же было дальше?

— Дальше бога-сына распяли во искупление людских грехов.

— То есть, — подвел итоги гном, — Бог создал ангелов и людей по своему подобию, затем наказал подобие за то, что оно — его подобие, затем зачал с девственницей сам себя от самого себя, затем самого себя отправил на казнь за грехи собственного подобия, созданного им же. Я ничего не упустил?

— В твоем изложении звучит диковато, но по сути, так и было, — признала Дарк.

— Тебе не кажется, что это бесконечное клонирование самого себя — несколько эгоцентрично со стороны бога?

— Ну тогда и не придирайся к нашему Неизвестному! — рявкнула монахиня. — Хватит теории. На практике экзорцизм — гораздо более сложная процедура, чем молитва. Все понял? А теперь пошли в дом.

— К чему такая скромность? — откровенно расхохотался Дворф. — Неужели не хочешь рассказать о союзе религии и науки?

— Йоу-йоу, бейба, не торопись, — произнес за спинами гнусавый голос.

Дарк резко обернулась: из-за магомобиля выбрался Малыш Ларс, и наставил на девушку револьвер. Выглядел гоблин неприлично роскошно: новенький парчовый костюм переливался всеми цветами радуги, поверх него болтались знакомые ублюдкам золотые амулеты на собачьих цепях. Голова Ларса была покрыта ожогами, между которыми кое-где топорщились остатки зеленых волос.

— Не ждала, бейба? — издевательски осклабился он.

— Ты же взорвался, — растерянно произнесла Дарк.

— Нет. Это вы хотели меня взорвать, — Малыш Ларс приплясывал от возбуждения, помахивая револьвером. — Но зеленых братьев просто так не возьмешь. Амулет, бейба. Гоблинские амулеты самые сильные.

— Я же их отобрал, — беспомощно пискнул обретший дар речи Жига.

— Шейные. Но у меня еще и фикса есть, — Ларс цыкнул и оскалился, демонстрируя коронку с крупным бриллиантом. — Вы, снежки, такие тупые, что об этом даже не подумали. Я выжил, снежки. И теперь буду мстить за весь свой угнетаемый народ!

— Погоди, — мирным тоном заговорила монахиня, выставив вперед руки. — Мы не хотели тебя убивать. Это Жига прихлопнул комара.

— Так я для вас комар? — взъярился гоблин. — Вот до чего вы дошли в дискриминации зеленого народа!

Дарк сделала резкий рывок вперед, и выбила оружие из лапки контрабандиста. Подскочивший Дворф схватил Малыша, заломил руки за спину.

— И что с ним теперь делать? — задумалась монахиня.

— Йоу-йоу, легче, коротышка, — простонал гоблин.

— Я коротышка? — разозлился Дворф. — Да ты мне по плечо, мудила зеленый!

— Расист, — огрызнулся Ларс.

— Ладно, оставим его в магомобиле. Некогда с ним возиться.

Гном вытащил из кармана наручники, ловко окольцевал гоблинские лапки, зашвырнул беднягу на заднее сиденье машины.

— Жига, бери магбук, да смотри, не урони, распиздяй. Пошли диагностировать паразита.

Дворф вытащил из магомобиля большой саквояж, следом — загадочный кубический предмет, завернутый в черную тряпку, и шагнул к порогу. В холле ублюдков встретила пришедшая в себя хозяйка, которая теперь напоминала больного насморком, припадочного кролика. Ее глаза покраснели от слез, ноздри нервно раздувались. Мелли без конца шмыгала носом, терзая в дрожащих руках мокрый насквозь платочек.

— Она… он… оно еще спит, — всхлипнула дама, и снова зашлась в рыданиях.

— Ну-ну, спокойно, — пробормотал Дворф, неловко похлопывая ее по плечу. — Дарк, чтоб тебя черти разодрали, успокой дамочку. Я не могу работать в такой напряженной обстановке.

— Не выносишь женских слез? Какой нежный, — усмехнулась монахиня, и, обращаясь к Мелли, добавила: — Идите к мужу в библиотеку, закройтесь, и не выходите, пока вас не позовут. Иначе за последствия не ручаюсь.

Хозяйка затрепетала, и, шурша пышными юбками, исчезла из холла.

— Это действительно так опасно? — прокряхтел Жига.

Хлипкий парень с трудом удерживал магическое устройство Дворфа.

Дарк небрежно помотала головой:

— Нет, просто чтобы родители под ногами не путались.

Ублюдки поднялись в детскую, застав малышку в том же состоянии. Мэй крепко спала, улегшись на стол, как на подушку. Шелковистые кудри разметались по светлому дереву столешницы, венок из незабудок сдвинулся набок. В воздухе явственно ощущался запах перегара.

Дворф деловито пристроил магбук рядом с головой девочки, повозился с настройками, что-то нажал — хрустальный шар поднялся в воздух, стремительно закрутился. Внутри него поднялась серенькая муть, оформилась в туманный вихрь, который вращался в обратном направлении. Затем в тумане забрезжил расплывчатый силуэт. Шар замер в неподвижности, внутри него все четче вырисовывался человек. Вскоре стало видно: это крупный мужчина с грубым испитым лицом. Маленькие, близко посаженные глаза смотрели на ублюдков с подозрением, тонкие губы кривились в ядовитой ухмылке, вся физиономия человека выражала тупую злобу.

— Вот он, паразит, — кивнул Дворф.

— Малосимпатичное ебло, не обезображенное интеллектом, — констатировала Дарк.

— Теперь что? — спросил Жига.

— Теперь дуй на базар, он тут неподалеку, — монахиня сунула мальчишке в руку несколько монет. — Купи черную курицу. Живую! Только смотри: чтобы чисто черная, без единого пятнышка!

— Курицу? — изумился парень. — Но…

— Без вопросов! Здесь тебе не университет.

Жига взглянул в красивое лицо девушки, увидел мрачную гримасу, и без возражений выбежал из комнаты.

Вернулся полчаса спустя, подмышкой у него встревоженно квохтала угольно-черная птица. Жига замер на пороге, нерешительно переминаясь с ноги на ногу: детская изменилась до неузнаваемости. Окна закрывала черная светонепроницаемая ткань, не пропуская снаружи ни единого лучика света. Комната погрузилась бы в полную темноту, если бы не язычки огня от многочисленных черных свечей, расставленных по периметру вдоль стен.

— Закрой дверь, дует, — шикнула Дарк.

Девушка сидела на корточках в дальнем углу, рисуя мелом круг, в центре которого стояла клетка из толстых металлических прутьев. К ней от стола вела дорожка из черных свечей.

Словно в подтверждение ее слов, поток сквозняка, пронесшись по комнате, задул свечи, на несколько мгновений превратив детскую в сгусток мрака. Монахиня, матерясь, тут же снова принялась обходить периметр со спичками.

— Это… ну… Что здесь происходит? — шепотом спросил Жига.

— Бал дебютанток и концерт симфонической музыки, блядь, — буркнула монахиня. — Ритуал готовим, не видишь, что ли?

— А это… — начал было мальчишка.

Но монахиня перебила:

— Заткнись, не до тебя. Мне надо сосредоточиться.

Дворф, вынув из саквояжа огромный стальной шприц и пузырек с белесой жидкостью, согласно хмыкнул. Проткнув крышку флакончика, набрал лекарство, шагнул к девочке, и бестрепетно вонзил иглу в ее плечо, бросив Дарк:

— Готово, можешь приступать.

— А мне что делать? — пискнул Жига.

— Курицу давай. Ничего не делай, главное, не обделайся, — отрезала девушка.

— Я только это… сказать…

— Заткнись! — вдвоем зарычали агенты.

Дарк осторожно взяла курицу, обошла по кругу стол, за которым спала девочка. Что-то монотонно напевая на странном языке, наклонила птицу так, чтобы ее голова коснулась макушки Мэй. Коллеги наблюдали за нею: Жига с жадным интересом, Дворф — с откровенным неодобрением.

В руке монахини блеснул острый нож. Быстрым движением она перерезала курице шею, щедро окропив кровью нежные детские локоны. Потом перебросила еще агонизирующую птицу Дворфу. Тот, словно спортсмен, принявший мяч, метнулся к клетке, и сунул в нее трупик. Жига с открытым от изумления ртом следил за странным действом.

Дарк выставила перед собой окровавленные ладони, повелительно произнесла короткую фразу на том же странном языке. Мэй медленно подняла голову, выпрямилась, открыла глаза, обвела комнату отсутствующим, бессмысленным взглядом. Вдруг девочка дернулась, из ее груди вырвалось белое облачко, заметалось по комнате. Монахиня повторила приказ. Облачко колыхнулось, и на мгновение в нем проступило лицо, виденное ублюдками в шаре магбука. Дарк напряглась, всем телом повернулась в сторону клетки, и словно бы толкнула к ней сгусток тумана. Тот неохотно послушался, просочился внутрь, обволок куриную тушку, медленно впитался в нее. Дворф поспешно захлопнул дверцу, задвинул слишком мощный для клетки засов.