Далее, по словам Нидо, приехал доктор. Оффенбах проснулся, и снова сделался беспокоен. Его отправили в скорбный дом, где негоциант и пребывает до сих пор, рыдая и умоляя спасти его от Бузовой.

— Повезло ему, в общем, — неожиданно заключил Патрон.

— Можно и так сказать, — кивнул Фолькерст. — Мало кому удалось вернуться из другого мира и сохранить хотя бы подобие рассудка. Я — приятное исключение.

— Я не об этом. Оффенбах проходит у нас подозреваемым в контрабанде. А теперь, раз он сошел с ума, посадить его не удастся.

— Действительно, счастливое стечение обстоятельств, — отозвался Нидо. — И родственники Густава очень довольны.

— Чем же? — фыркнула Дарк. — Тем, что глава семейства теперь напоминает говорящий овощ? То есть, простите, арбуз.

— Видите ли, милая леди, негоциантская компания требует вдумчивого управления. Капитал Оффенбаха тоже, — пояснил министр. — С исчезновением Густава семья осталась без гроша в кармане. А вступить в права наследства никак. Покойника-то нет. Человек исчез бесследно. И по закону надо ждать десять лет, чтобы объявить его умершим. А сейчас все в порядке: Оффенбах на месте, но недееспособен в силу полного безумия. Так что его дело возглавит старший сын. В общем, мы с ним поговорили, и решили отблагодарить Бюро, вернувшее нам семейное благополучие.

Фолькерст махнул лакею, тот выставил на стол увесистый мешок.

— Прошу принять в качестве премии за отлично сделанную работу, — сказал министр. — А я вынужден распрощаться: пора на доклад к его величеству.

Сердечно пожав всем руки, он откланялся. Ублюдки алчно переглянулись.

— Не волнуйтесь, — сказал Патрон. — Всю сумму разделю между вами поровну. Заслужили.

— Наконец к магокосметологу схожу, — обрадовалась Дарк.

— А я обновлю гардероб, — подхватил Люмик. — Все камзолы с этой службой испортил.

— Кстати, что он там нес про Луну и козерога? — осведомился Дворф, — По-моему, это антинаучно.

— Не обращай внимания, — махнул рукой Патрон. — В другом мире нахватался, и теперь пудрит королю мозги апокалиптическими предсказаниями. Пророчит то глад, то мор, то катастрофу, и предлагает закрыть страну на карантин, особенно от мигрантов. Идиот, в общем, но мирный. Ну, а теперь новое задание. Случай очень сложный. Речь идет о паразите. Ликвидация поручается Дарк, Жиге и Дворфу.

Монахиня и гном недовольно скривились.

— А можно без этих сисек на ногах? — злобно буркнул Дворф.

— Или уж без этой бороды с лысиной, — фыркнула девушка. — Дайте хотя бы Джо.

— Ни Джо, ни Люмик не подходят, — хладнокровно ответил Патрон. — Для избавления от паразита требуется экзорцизм. А для него нужен союз религии и магонауки. В общем, необходимы агенты с мозгами.

— Какая религия? Она расстрига, — нахмурился гном. — Ее даже в монастыре не стерпели.

— А из него ученый так себе, — подхватила Дарк. — Из его экспериментов вечно получается то Хуйло, то полная хуйня.

— Других ученых и монахинь у нас для вас нет, — с ухмылкой сообщил Патрон. — Отправляйтесь. Ответственными за операцию назначаю обоих.

— А мне зачем? — робко спросил Жига.

— Надо же им кем-то руководить, — пожал плечами начальник. — На подхвате будешь. К тому же, ты любознательный, а это очень интересный случай. Вот деньги на расходы, письмо с адресом мигранта. Отправляйтесь прямо сейчас.

Трое ублюдков, смирившись с неизбежным, выжидательно уставились на Патрона. Тот задумчиво попыхивал сигарой. Потом махнул рукой:

— Ну чего вы? Идите.

— А инструкции? — спросил Дворф.

— Их не будет. Кроме одной: вы должны справиться с паразитом любой ценой. Все, убирайтесь с глаз моих, и не возвращайтесь без результата.

Помрачневшие агенты отправились на задание. Уже сидя в пыхтящем магомобиле, Жига робко спросил:

— А можно это… узнать, в чем дело?

— Дело в том, что нам пиздец, — нежным голосом ответила Дарк.

— Он самый, — впервые за всю историю существования Бюро, согласился с ней гном.

— Тогда, может, ну… введете меня в курс дела? — настаивал мальчишка.

— Да кто бы нас, блядь, ввёл, — вздохнула монахиня.

Магомобиль остановился возле небольшого, но чистенького и симпатичного розового особняка, вокруг которого пышно цвели гортензии.

— Приехали, — буркнул Дворф. — Ну что, пойдемте для начала посмотрим, с кем имеем дело.

Он взобрался на высокое крыльцо, решительно постучал. Дверь тут же распахнулась, на пороге стояла миловидная блондинка лет тридцати.

— Служба безопасности Его величества, — солидно представился гном.

Дама всплеснула руками, суетливо подобрала пышные юбки синего платья, посторонилась:

— Наконец вы пришли! Ах, это такой ужас, ужас… У меня уже нервы не выдерживают. Прислуга разбежалась, супруг заперся в кабинете. А я одна с этим… этим…

Голубые глаза дамы наполнились слезами, пухлые губы жалобно задрожали. Словно подтверждая ее слова, откуда-то из глубины дома раздался хриплый бас:

— Ну, долго я еще ждать буду? Где бухло?

— Это… супруг, который заперся в кабинете? — осторожно уточнила Дарк.

— Нет. Это оно… — дама бурно разрыдалась, сделала два шага назад, и упала в мягкое кресло. — Я не могу, не могу… Боюсь туда идти.

— Мы сами сходим, — успокаивающе проговорила Дарк. — Вы только расскажите подробности.

Хозяйка вытащила из кармана юбки флакон с нюхательными солями, сделала глубокий вдох, и заговорила. Из ее сбивчивой речи выяснилось: беда в семью профессора Генри Синклера пришла нежданно. Еще два дня назад чета Синклеров была счастлива и довольна жизнью, а вчера разразилась катастрофа, страшнее которой и придумать трудно.

— Муж, он человек науки, — всхлипывала Мелли Синклер. — Он сразу заподозрил паразита. Наблюдал сутки, все становилось только хуже. Вот и обратился к вам…

— Вы, гражданочка, прекратите истерику, — угрюмо произнес Дворф, с неодобрением косясь на пышные формы блондинки. — А покажите лучше объект, нечего время терять. Кстати, муж ваш, он профессор чего?

— Медицины, — сдавленно прорыдала Мелли. — Он человек уважаемый, заслуженный. И тут такой скандал, позор…

Ее заглушил возмущенный басовитый рев, который несся откуда-то сверху.

— Вот, вот, слышите… — Мелли утерла слезы кружевным платочком, решительно встала, подхватила юбки, шагнула к лестнице, ведущей на второй этаж. — Пойдемте, отведу вас.

Ублюдки гуськом двинулись за хозяйкой. Поднявшись на второй этаж, дама толкнула дверь, украшенную пышной гирляндой цветов, и отскочила.

— Дальше вы сами. Я тут постою. Не могу…

Дворф вошел первым, за ним — Дарк. Жига, по обыкновению, робко топтался у порога. Картина, представшая глазам ублюдков, была весьма мила. Комната напоминала конфетную бонбоньерку: повсюду розовый атлас, оборочки и цветы. Кровать под пышным балдахином завалена игрушками, на полках у стен — яркие книжки и многочисленные куклы в красивых нарядах. В центре детской стоял невысокий столик, за которым сидела хозяйка всего этого великолепия — очаровательная белокурая девочка лет семи. На малышке было белое кисейное платьице, украшенное по вороту незабудками, такими же небесно-голубыми, как ее глаза. Веночек из незабудок венчал кудрявые светлые локоны.

— Здравствуй, ангелочек, — умиленно сказала Дарк.

— Хуелочек, — басом ответила девочка. — Наконец-то мне шлюху вызвали. А выпивон где?

За спинами ублюдков с отчаянием обреченной взвизгнула Мелли.

— Ясно, — деловито кивнула монахиня, и, обернувшись, спросила: — Как зовут вашу дочку?

— Мэй. Она родилась в мае.

— Послушай, Мэй… — льстиво начала Дарк.

— Нет, это ты послушай, шмара! — Выдало очаровательное существо. — Ты меня тут не аркань, и не базарь попусту. Давай-ка тусани на ход ноги, в натуре.

— А по-человечески? — рыкнул Дворф.

— Бухла давай! Хавчик давай! Хромой в отрыв идет нынче!

— Давно она так? — спросила монахиня у Мелли.

— Со вчерашнего дня, — всхлипнула хозяйка. — Гуляла с няней в садике возле дома, и вдруг заговорила басом, хлопнула няню пониже спины, попросила у прохожего закурить… Всю ночь пела ужасные, отвратительные песни, теперь требует горячительного.