— Если напитанный сырой магией объект удалится на километр, он уже не сдетонирует от хлопка.

— Тогда я пошел? — робко спросил Малыш Ларс.

— Иди, иди, — покивала Дарк.

Подтянув широченные штаны, гоблин побежал прочь из склада. Когда он скрылся в темноте, Жига спросил:

— Вы это… уверены, что правильно было его отпустить?

— Пусть идет, маленький, — вздохнула монахиня. — Такой кроха, такой трогательно бездарный и тупой. Ну что он может сделать? Кажется, у меня ПМС начинается, становлюсь слезливой.

— Ну ладно тогда, — вздохнул мальчишка. — Ой, комары проклятые!

Он с силой хлопнул ладонью по шее. Из темноты раздался громкий взрыв. Дарк горестно всхлипнула.

Глава 9. Ритуал экзорцизма (часть 1)

— Как обычно, у меня две новости: плохая и хорошая, — мрачно затягиваясь сигарой, сказал Патрон. — Традиционно начну с плохой.

Ублюдки, сидевшие за столом, поёжились.

— На сей раз, в виде исключения, вы не виноваты, — заверил начальник. — Вчерашний, не побоюсь этого слова, проёб был исключительно мой.

Люмик, державшийся неестественно ровно из-за повязки, которая стягивала сломанные ребра, болезненно поморщился: табуированная лексика коллег доставляла ему почти физические страдания. Заметив это, Дарк ехидно ухмыльнулась.

— А что с допросом Нахального, Патрон? — рискнула спросить она.

— Ничего, — сыщик налил в стакан виски, залпом выпил. — Продержал несколько часов. Он твердит одно: ни про какие мифриловые детали не знает, заказывал у контрабандистов сугубо фейерверки.

— Пиздит он, как перезрелая тыква, — презрительно фыркнул Джо. — Зачем заказывать фейерверки, если их можно купить в любой магической лавке?

— Это особые фейерверки, в виде хуя, — любезно пояснил Патрон.

В зале для совещаний воцарилось озадаченное молчание. Ублюдки пытались сообразить, зачем Нахальному понадобилась такая экзотика.

— «Равенство» собиралось их использовать в день рождения его величества, — буркнул Дворф, не отрывавший взгляда от хрустального шара магбука. — Вы ж знаете: каждый раз на народных гуляниях в честь дня рождения Герберта Второго запускают магический салют из разноцветных огней, которые складываются в имя короля. Вот «Равенство» планировали запустить рядом свой фейерверк, типа, Герберт Второй — хуй.

— Детский сад какой-то, — удивилась Дарк.

— Другой оппозиции у меня для вас нет, — вздохнул Патрон. — Но выяснить, кто передал, а главное, кто получил вместо хуёвого фейерверка мифриловые детали, не удалось. Всех налетчиков вы перекрошили. Одна надежда на Дворфа. Удалось опознать тела?

— Нет пока, — гном покаянно поскреб бороду, все еще сохранявшую оптимистичный зеленый цвет. — Ни в одной базе данных их нет. Запросил доступ к суперсекретной картотеке службы безопасности его величества, но ответ еще не пришел.

Патрон пожевал сигару:

— Что ж, подождем. На этом официальная часть окончена, теперь раздача призов. Встать, построиться.

В холле, заставив всех подскочить от неожиданности, заорала банши.

— Никогда не привыкну к ее вою, — пожаловался Люмик.

— А вот и важный гость, — кивнул Патрон, и поспешил навстречу.

В зал, в сопровождении лакея, вошел Нидо Фолькерст — королевский министр, недавно чудом избавившийся от разрушительной страсти к романтической мигрантке. Приветствуя высокопоставленную особу, ублюдки выстроились вдоль стола. Как обычно, Фолькерст был наряжен в траурно-черный балахон, его пухлое лицо выражало предельную меланхолию. Но при виде Люмика и Джо министр расплылся в счастливой улыбке:

— Вот они, мои спасители! Прекрасная работа, прекрасная! Я доложил его величеству о том, как безупречно вы справились с задачей. Далеко не каждый сумел бы проявить столько находчивости и, не буду лукавить, героизма, особенно учитывая, что Юпитер стоял в Венере, а Луна пребывала в доме Козерога, что, как известно, предвещало удачу в сердечных делах и успех марьяжных замыслов.

Убийца с эльфом недоуменно переглянулись, Патрон вежливо кашлянул.

— Да, прошу прощения, забылся. Это из доклада для его величества, — спохватился Фолькерст. — Сегодня я пришел к вам не как обладатель тайного знания, а как простой смертный, чтобы поблагодарить за помощь исполнителей и руководителя.

Нидо вальяжно поклонился.

— Не стоит благодарности, министр, — ответил Патрон. — Мы всего лишь выполняли свою работу. Лучше расскажите: все ли у вас наладилось после вторжения мигрантки? Насколько я знаю, она успела изрядно порушить ваш жизненный уклад.

— Пока еще рано говорить, что все по-прежнему, — затуманился Фолькерст. — Но многое уже наладилось. Вернулись слуги, которые сбежали от романтического террора, в замке ведется ремонт, закуплена новая посуда и мебель вместо разбитой. Жизнь постепенно входит в привычную колею. Я даже попугая супруге купил, взамен жестоко умерщвленного мигранткой. Правда вот, жена меня все еще простить не может. Но надеюсь, и это уладится, ведь я ее искренне люблю, а что жениться на другой хотел, так это просто морок… Давайте не будем о грустном! Ведь я хотел поблагодарить Бюро не только от себя, но еще и от имени родственников моего доброго друга, Густава Оффенбаха.

— Знакомая фамилия, — заметила Дарк.

— Еще бы. Его весь город знает, — улыбнулся Нидо. — Богатый негоциант, меценат и благотворитель. Сироткам приюты строит, эльфийский театр спонсирует. Но я сейчас не об этом. Густав исчез бесследно, как раз когда в моей жизни появилась Настя. Сначала я не придал этому совпадению никакого значения. Родные Оффенбаха сбились с ног, разыскивая главу семейства. Но я тогда, как вы понимаете, был больше занят делами сердечными…

История, которую поведал далее Фолькерст, была странной, мистической, изобиловала ужасами и непонятными явлениями. Видимо, негоциант переместился в другой мир взамен Насти, как это всегда происходило с появлением мигрантов. Министр поведал, что Густав Оффенбах образовался возле замка Нидо прямо из воздуха, в ту ночь, когда была ликвидирована Настя — вероятно, сразу же после ее смерти. Одежду несчастному заменяла белая простыня. Купец, совершенно потерявший ориентир в пространстве и времени, всю ночь бродил по замковому двору, громко и беспомощно завывая, чем распугал даже самых стойких слуг, переживших выходки романтической мигрантки. Решив, что в замке Фолькерста завелся ко всем прочим прелестям еще и злобный призрак, прислуга разбежалась, кто куда. Министр, на балу серьезно принявший на грудь, этого не слышал, и мирно спал.

Наутро Нидо выглянул в окно, и увидел доброго друга в самом плачевном состоянии. Он завел Оффенбаха в замок, послал единственного оставшегося лакея за доктором. В ожидании помощи, хозяин отпаивал Густава виски. Бедняга лишь дрожал, и кажется, не узнавал старого товарища. Взгляд купца был диким, как у взбесившейся лошади. Он повторял всего несколько слов:

— Бузова. Концерт. Арбузы. Бузова…

После нескольких стаканов виски к Оффенбаху на время вернулась способность говорить более-менее связно. Разрыдавшись, он рассказал, что прямо из своего кабинета переместился в другой мир, жуткий, мрачный и, можно сказать, потусторонний.

— Там огни, и вопли, — дребезжащим голосом шептал Густав. — И безумная ведьма скачет, верещит мерзким голосом нелепые слова. Делает вид, что поет, но ни в одну ноту не попадает. Мозг разрывается от ее воплей. Терзает, терзает слух заклинаниями, призывая трясти арбузами. Все вокруг, подчинившись проклятию, орут и пляшут. Барабанные перепонки разрываются, глаза слепнут от вспышек. Арбузы, арбузы…

Потом страдалец уснул, и даже в забытье продолжал шептать о Бузовой и арбузах.

На этом моменте рассказа Люмик оживился, толкнул в бок Джо.

— Ну чего тебе? — шикнул убийца. — Я против арбузов ничего не имею. Арбуз продукт полезный, не то что тыква.

— Неужели не помнишь? Настя на балу пела про это самое арбузное безумие и какую-то Бузову.

— Да, вы правы, — согласился Фолькерст, услышав перебранку ублюдков. — Видимо, в другом мире эта песня имеет сакральный смысл. Поэтому я и решил, что Густав поменялся местами именно с Настей, и оказался там, куда девушка собиралась пойти, куда стремилась всей душой: на концерте некой безумной Бузовой.