— Его высочество принц Страхолесья Драндуил Великолепный со свитой!

Любопытная мигрантка наконец отлепилась от Нидо, и выскочила на парадное крыльцо. Эльфийская делегация блистала неимоверной роскошью, от которой слезились глаза. Сначала во двор торжественно въехали пять пар всадников на прекрасных серых лошадях. Эльфы и эльфийки были разряжены в парчу, шелка и бархат. Их одеяния сверкали драгоценными камнями, гривы скакунов украшали живые цветы. За свитой появился сам принц Драндуил, верхом на величественном белоснежном единороге, который тут же выпустил из-под хвоста рой голубых бабочек. Его высочество был одет в белый атласный костюм, воротник и обшлага которого густо усыпали крупные бриллианты. На серебристых, уложенных волосок к волоску, локонах, красовалась высокая диадема в виде то ли веток, то ли оленьих рогов. Шествие замыкал мрачный мужик в черном, на вороном жеребце.

Настя смотрела на Драндуила, не отрываясь. Никогда еще прежде она не видела такого красавца. Сам же принц не обратил на мигрантку никакого внимания. Опыт подсказывал Люмику: романтичками движет стремление к конкуренции. Им необходимо доказывать себе и всем вокруг свое безусловное превосходство.

Эльфы вошли в бальную залу, после объявления мажордома начались приветствия. Нидо Фолькерст, бросившись навстречу, тряс руку Люмика, шепотом приговаривая:

— Спаситель мой, отец родной, буквально. Наконец-то дождался! Скажите, а вы точно сможете меня избавить от этой напасти?

Бедняга смотрел заискивающе и беспомощно.

— Бюро гарантирует, — важно ответил Люмик. — Все, что от вас требуется — это вести себя, как обычно. Не суетитесь, выдаете всех с потрохами.

— Сил моих нет, — шептал министр. — Она зовет меня Темным властелином, и хочет замуж. А я женат, и супругу люблю! Но как взгляну на эту красоту, так пропадаю…

Тут же появилась упомянутая министром красота, которая твердо решила произвести на красавца-эльфа наилучшее впечатление.

— Здравствуйте, принц Драндулет, — сказала Настя, протягивая руку для поцелуя.

Гости разразились дружным хохотом, находя шутку прелестной. Мигрантка торжествующе улыбалась. Люмик любезно поклонился, коснулся губами ее руки. Романтичка незаметно подставила подножку проходящему мимо лакею, отчего бедняга вывернул поднос прямо на принца. Эльф ловким движением перетек в сторону, и бокалы с красным вином опрокинулись на Фолькерста. Зал взорвался смехом и аплодисментами, хлопал даже уроненный лакей. Настя, гордясь своим остроумием, отвесила пинка проходящей мимо пышной девице.

— Она очаровательна! — перешептывались гости.

— Какое чувство юмора, какая грация!

— Браво, браво!

Люмик хладнокровно ухмыльнулся уголком рта. Побледневший Нидо, с которого капала рубиновая жидкость, смотрел жалобно, словно говоря: «Видите, с чем приходится жить».

— Пожалуй, вам следует переодеться, — заметил Люмик, откланялся и царственной подходкой двинулся по залу, обмениваясь с гостями приветствиями и комплиментами.

— Ваше высочество, давайте выпьем, — проговорил грустный голос за спиной.

Люмик обернулся: перед столиком с крепкими напитками стоял растерянный молодой человек слегка подшофе.

— Выпейте со мной, — повторил он, протягивая большой бокал, полный коньяка.

Эльф заранее принял зелье, противодействующее опьянению, поэтому спокойно согласился: пить сегодня предстояло много.

— Мне кажется, я схожу с ума, — неожиданно сказал парень, и сделал большой глоток ароматного напитка. — Схожу с ума…

Он не сводил глаз с Насти, которая прохаживалась по залу, хамя направо и налево, и срывая за это аплодисменты.

— Почему же вы так решили? — поинтересовался Люмик, незаметно следя за передвижениями мигрантки.

— Вот вы мудрый… Не отрицайте. Дивный народ славится своей мудростью. Скажите, кого вы видите?

Люмик промолчал.

— По Эстарготу прошел слух, что в доме Нидо Фолькерста поселилась невероятная красавица, которая всех очаровывает. Я принял приглашение на бал. Дай, думаю, посмотрю…

Молодой человек допил коньяк, рассеянно покрутил бокал в пальцах.

— И что же? — осведомился Люмик.

— Я вижу ужасное существо! — страшным шепотом выкрикнул несчастный. — Она толстая, кривоногая, прыщавая. У нее жидкие серые волосы. Да, понимаю: мужчина не должен так отзываться о даме. Но, блядь, ведь это не дама! Посмотрите, она оскорбляет людей. Почему же все находят ее прекрасной? Кто из нас ебанулся: я или все остальные?

— Вы мигрант? — прямо спросил Люмик.

— Нет, мигрант мой батюшка. Извините, забыл представиться: Анри Дюпре, сын председателя Королевской академии наук.

Люмик вздохнул, взял со стола бутылку. Ему было искренне жаль парня, но пояснить в чем дело, означало провалить миссию. Эльф налил Анри полный бокал, похлопал по плечу, сочувственно произнес:

— Напейся, брат. Будет легче.

Анри схватился за бокал, как утопающий за спасательный круг. Люмик расправил плечи: пора было приступать к активному соблазнению Насти, которая уже и так прожигала эльфа взглядом. Сегодня ликвидатор намеревался продемонстрировать все возможные таланты: недаром же накачался под завязку специальными зельями. Он поднялся на балкон, осмотрел музыкантов, хотел было остановить выбор на лютне, но решил, что гитара будет эффектнее. Отобрал инструмент у гитариста, остальных отодвинул, ударил по струнам и запел:

— Однажды жила в Страхолесье

Прекрасная очень принцесса.

Кормила хромую кукушку,

Волков целовала в макушку.

Принцесса, принцесса, принцесса,

Отрада эльфийского леса,

Но вот не о ней моя песня,

А лишь о любви в Страхолесье…

Балладу Люмик сочинил накануне сам. Она была очень длинной, содержала все, что могло тронуть горячее сердце и малообразованный ум: в строках рифмовались розы и слезы, любовь и кровь, упоминались сладкие губки, милые глазки, нежные ручки. Текст изобиловал драматичными оборотами и страданиями. Заканчивался полным хэппи-эндом: принцесса погибала в страшных муках, а ее жених принц делал предложение простой девушке, которую нечаянно полюбил. Серебристый звонкий голос исполнителя скрашивал убожество содержания: Люмик в прошлом служил в эльфийском театре, и петь умел.

Мигрантка, встав прямо под балконом, зачарованно внимала песне. Отзвучали последние строки, публика разразилась аплодисментами, Люмик поклонился, вернул гитару и спустился с балкона. На его место устремилась Настя, немузыкально заголосила:

— А ты бери-бери меня, меня, оу!

А ты бери-бери меня, меня, ах!

А ты бери-бери меня, меня, —

Полетаем, полетаем!..

Люмик незаметно поморщился: голос девицы звучал, как бензопила, если услышать ее ранним утром, над головой, с глубокого похмелья. Слова песни производили зубодробительный эффект. От этого хотелось убивать, и эльф возблагодарил Неизвестного за профессию ликвидатора. Но гости пришли в восторг, качали головами в такт, и даже приплясывали, а затем, когда песня закончилась, вызвали девицу на бис.

— Танцуй под Бузову, под эту легкую музыку

Тряси своими арбузами, танцуй под Бузову… — завопила Настя.

«Если в параллельном мире все песни такие, неудивительно, что Нидо Фолькерст сошел с ума, — подумал Люмик. — Это же убийственно, никакое здоровье не выдержит, разум уж тем более». Он спешно отправился к столу с напитками, рядом с которым рыдал едва державшийся на ногах Анри, налил себе коньяка, залпом выпил. Потом изобразил на лице восхищение, и помахал мигрантке.

— Ты хули бодягу разводишь? — просипел на ухо незаметно подкравшийся Джо. — Валить ее надо, она же нас сейчас, как мух, уморит. Посмотри: у меня, блядь, нервный тик на почве ее пения.

— Как я ее завалю при полном зале? — огрызнулся Люмик. — Ты видишь, у нее сотни фанатов. До выхода добраться не успеем, как нас в клочья разорвут.

— Ну так выведи ее на улицу, пригласи потрахаться в саду. А я сзади подкрадусь, и хоть по башке лопатой ёбну, что ли. Не могу больше это слышать и видеть. Пиздец, как страдаю.