Глаза её, так же, как и очи хозяйки квартиры, метали молнии. Но были эти грозные сполохи несколько другого порядка. И, если по жене Сергея было видно, что с её плеч явно свалилась немаленькая такая гора, то взгляд Верочки не сулил мне ничего хорошего. Как прямо сейчас, так и в очень (и не очень) отдалённом будущем.

Виделось в нём что-то такое… Слишком уж собственническое. С явным намёком на ревность и намешанной в этот чумовой гормональный коктейль, детской обидой.

— Ну, чего молчишь? — Нарушила начавшую затягиваться паузу Вика. И, словно ища поддержки, оглянулась на «группу сопровождения» и чуть повысила голос. — Ты где был, поганец мелкий?

А пытающийся отхлебнуть из кружки я, сдавленно хрюкнул.

Ибо, скажи я правду, и мне ни кто не поверит. Ну, по крайней мере, никто из присутствующих.

Так как те два, не в меру догадливых и проницательных цербера из КГБ, ухватятся за мои слова руками и ногами.

Быстро оформив как чистосердечное признание, и закатав вашего покорного слугу на такой срок, что в следующий раз я увижу своих друзей морщинистыми и обрамлёнными благородными сединами.

И это в лучшем случае. Так как расстрельную старью ещё никто не отменял.

И тут, стопроцентно оправдывая утверждение, гласящее, что не стоит лишний раз поминать чёрта (прости, Создатель, за упоминание имени врага Твоего), послышался скрип отворяемой двери. И за спинами Сергея и Верочки нарисовались оба, только что пришедших мне на ум персонажа.

— Отбегался, сучёныш! — Прямо таки с отеческим радушием поприветствовал меня один из них. И, как понимаю для недопустимости абсолютно ненужных и неинтересных им эксцессов, направил на вашего покорного слугу ствол Стечкина.

— Вы кто таки… — С негодующе вопросительной интонацией начала было «качать права» наша клавишница.

Но была, не то, чтобы грубо но, довольно таки решительно, прервана.

Так как второй, как понимаю, чтобы сразу прояснить обстановку и расставить «обе точки над Ё», вытащил из нагрудного кармана пиджака сафьяновую корочку благородного бордового цвета. И, даже не потрудившись раскрыть, небрежно махнул ею перед носами моих друзей.

— Комитет Государственной Безопасности. — Коротко и всеобъемлюще представился он. И, обрисовывая, совсем не понравившуюся мне ситуацию, рявкнул. — Петров, ты арестован!

«Блядь! Блядь-блядь-бляь-блядь! Су-у-ука ты, Коля, конченная»! — Молча принялся костерить себя я.

В очередной раз прошу извинить меня за мой французский, но других слов, чтобы охарактеризовать собственный долбоебизм и распиздяйство, которые все нормальные люди называют самонадеянностью и недальновидностью, просто не пришло на ум.

Хотя, учитывая то, что опять нахожусь на прицеле у так недавно и очень круто изменивших мою жизнь церберов, смело могу утверждать, что умение пользоваться мозгами и я — понятия сугубо параллельные.

Причём настолько, что прямо сейчас, в эту вот, ставшую вдруг такой напряжённой минуту, я вообще засомневался в наличии у меня серого вещества.

Иначе бы просто рванул подальше от города. И, как-нибудь раздобыв денег на первое время, залёг бы в ближайшие пару месяцев на дно.

Ну, или хотя бы, не сибаритствовал. Принимая душ и распивая чаи, словно беспечный барин.

«Странно только, что сразу за яйца не взяли». — Ставя на стол кружку и поднимая руки вверх, отстранённо подумал я. — «Зачем-то тянули время, дали вымыться и только потом, дождавшись визита Вики, Сергея и Верочки, вломились в квартиру».

Хотя, может быть, и не знали они не знали о существовании этой хаты. И просто следили за всеми моими знакомыми. В робкой надежде, что кто-нибудь, рано или поздно, приведёт ко мне.

И, как я только что имею возможность убедиться, это дало свои плоды.

Я, не то, чтобы «пройдя все круги ада» но, всё-таки изрядно покуролесив, сижу под прицелом. Капкан захлопнулся, и один недалёкий долбоёб (прошу прощения, но искренне считаю, что вполне заслужил этот, весьма нелестный для меня эпитет) снова оказался в той же ситуации, с которой начались его злоключения.

— Вы не имеете права! — всё-таки попыталась отстоять меня Вика. И, всё больше и больше входя в раж, постаралась закрыть будущую надежду и гордость советской эстрады, собственной грудью. — Да вы хоть в курсе, какие люди нас любят! И вообще! Коля, между прочим, сам в милиции работает!

— Знаем мы всё, про вашего Колю. — Не обратив внимания на её слова и отодвинув Вику плечём, злобно пробурчал только что демонстрировавший «ксиву» КГБэшник. И, недовольно процедив сквозь зубы, — не мешайте гражданочка, — вытащил из кармана наручники. А потом, обращаясь уже ко мне, рявкнул. — Мордой в стол! Руки за спину! — А после, давя на психику и давая понять, что шутки кончены, предупредил. — И не вздумай дёргаться, щенок! Стреляем на поражение!

«Ёбаные кони»! — Охарактеризовав таким образом высшую степень собственной растерянности и недоумения, тяжело вздохнул я. — «И что, в этой дурацкой а, с моей точки зрения, так и совершенно абсурдной ситуации, прикажете делать»?

Ведь, ежели бы нас было только трое, то проблема решалась бы ровно двумя ударами. Посылающими обоих гандонов в глубокий нокаут, и дающих мне достаточно времени для того, чтобы забрать деньги и ценности и «сиазать пятки салом».

Но присутствие, так не кстати вспомнивших о моём существовании и, как подозреваю, приведших «на хвосте» охотящихся за мной КГБистов, товарищей по ансамблю, невольно превращало их в заложников.

Ведь, каким бы я не был быстрым и ушлым, а от нелепых и трагических случайностей не застрахован никто. И, как только второй КГБист начнёт шмалять, случится может всякое. И, по закону подлости, кто-нибудь из моих друзей обязательно словит пулю.

«И, главное, встал ж грамотно»! — Ругал, почём зря, я своих, свалившихся словно снег на голову, недругов. — «А тот, с пистолетом — сука! — специально близко не подходит»!

Хотя, положа руку на сердце, ожидать халатности и непрофессионализма от этих суровых мужчин, с моей стороны было бы верхом глупости.

Тем более, что я уже один раз «утёр им нос». И, поставив в неловкое положение и, очень даже может быть, чуть не обрушив карьерный рост, сам того не ожидая, заставил действовать собранно и быть начеку.

Вообще-то, можно было бы толкнуть спиной того, кто прямо сейчас примеривался ко мне с наручниками. И, отправив «первую жертву» в Стазис, последовать за ним.

Только вот толку в этом я не видел от слова «совсем». То есть, абсолютно.

Ведь, насколько успел понять, выйду-то я из пространственного кармана там же, где и вошёл. И, как показали невольно проделанные мною опыты, ровно в ту же секунду.

После чего, второй чертяка, испуганный исчезновением коллеги, скорей всего просто пальнёт с перепугу. И не факт, что промахнётся.

А один недалёкий и, как выяснилось, совсем не дружащий с головой беглец, обнародует внезапно обретённое умение.

Которое, в любом случае, нужно держать в тайне. Если конечно, не хочу провести остаток дней где-нибудь в подвале какого-нибудь исследовательского центра. Обколотый препаратами и навсегда переведённый в ранг подопытной крысы.

Пока я так размышлял, браслет на левом запястье уже сомкнулся. И, покатав в бестовковке мысль «а не въебать ли с локтя, проламывая висок КГБэшнику» я, всё-таки отбросил эту идею, как неконструктивную.

И, как через секунду выяснилось, очень даже не зря.

Так как входная дверь в очередной раз хлопнула. И, совсем недавно казавшаяся такой большой и просторной квартира, стала наполняться вновь прибывшими людьми и вдруг оказалась очень маленькой и тесной.

Какие-то, спортивного вида и очень быстрые парни, в точно таких же, как и у моих мучителей, костюмах, заполнили прихожую. После, судя по всему, разбежались по комнатам и, заодно, взяли на мушку тех, кто пришёл по мою душу.

— Опустить оружие, никому не двигаться! Работает девятое управление КГБ!

Прозвучала отрывистая команда и тот, кто с предвкушающей улыбкой на довольной морде целился в меня, как-то сразу сник и послушно выполнил требуемое.