Мирамис задрожала.

Замок рыцаря Като! Там, по другую сторону черных вод, был мой враг, тот, с кем мне предстояло сразиться. Злое око над озером пугало меня, хотя я твердо решил больше не бояться. Оно пугало меня и словно предостерегало: тебе ли, малышу, победить такого грозного и опасного рыцаря, как Като?

— Тебе понадобится меч! — сказал Юм-Юм.

Только он произнес эти слова, как вблизи послышался чей-то стон.

— Ох… ох… ох! — стонал кто-то. — Я умираю с голоду, ох… ох… ох!

Я понимал, что идти на голос опасно. Нас могут заманить в ловушку. Но все равно: кто бы ни был этот человек, надо во что бы то ни стало отыскать его и узнать, может, и вправду ему нужна наша помощь.

— Я пойду с тобой! — отозвался на мои мысли Юм-Юм.

— А ты, Мирамис, останешься здесь! — потрепав лошадь по холке, приказал я.

Мирамис тревожно заржала.

— Не бойся! — успокоил я. — Мы скоро вернемся.

— Ох… ох… ох! — послышалось снова. — Умираю с голоду, ох… ох… ох!

Ощупью, спотыкаясь и падая в темноте, пробирались мы в ту сторону, откуда доносились стоны. И наконец наткнулись на дряхлую лачугу. Это была такая развалюха, что не подпирай ее скала, лачуга давным-давно бы рухнула. В ее окошке светился огонек.

Мы подкрались и тихонько заглянули в дом. Там сидел дряхлый старик, тощий, жалкий, сгорбленный старик с всклокоченной седой головой. В очаге едва теплился огонь, а старик, сидя у очага, раскачивался из стороны в сторону и стонал:

— Ох… ох… ох! Умираю с голоду, ох… ох… ох!

Мы вошли. Старик сразу замолчал, вытаращив на нас глаза. Мы стояли у двери, а он таращил глаза, будто никогда не видел таких, как мы. Потом, словно испугавшись, закрыл лицо высохшими, дряхлыми руками.

— Не обижайте меня! — прошептал он. — Не обижайте меня!

— Мы и не думаем обижать тебя, — сказал я. — Мы услыхали, что ты хочешь есть. Мы пришли накормить тебя.

Разломив каравай хлеба, который дала нам ткачиха, я протянул кусок старику. Он продолжал таращить на меня глаза. Я поднес хлеб еще ближе, но старик только испуганно глядел на меня.

— Бери, — сказал я. — Не бойся!

Осторожно протянув руки, он взял хлеб. Он взял его обеими руками, он помял его, потом поднес хлеб к носу и понюхал его. И вдруг заплакал.

— Хлебушко, — прошептал он. — Хлебушко наш насущный!

И стал есть хлеб. Никогда мне не приходилось видеть, чтобы кто-нибудь так жадно ел. Он все ел и ел. А когда доел последнюю корку, стал подбирать крошки с колен. И только подобрав все до последней крошки, снова взглянул на нас.

— Откуда вы? Откуда такой хлеб? Заклинаю вас всеми моими черными голодными днями, скажите: откуда вы?

— Мы из Страны Дальней. И хлеб оттуда.

— Зачем вы пришли сюда? — прошептал старик.

— Сразиться с рыцарем Като! — сказал я.

Только я это сказал, старик вскрикнул и свалился с лавки. Словно маленький серый клубок, покатился он по полу, а потом подполз к нам.

— Ступайте прочь! Уходите! Уходите откуда пришли! — шептал он. — Уходите, пока не поздно!

— Не уйду! — сказал я. — Я пришел сразиться с рыцарем Като.

Я произнес имя рыцаря Като громко и отчетливо как только мог. Онемев от страха, старик смотрел на меня, словно ожидал, что я вот-вот упаду мертвым.

— Тсс-тсс! — прошептал он. — Тише! Тебя могут услыхать стражники. Может, они уже подслушивают.

Тихонько проковыляв к двери, он боязливо прислушался.

— Ничего не слыхать! — сказал он. — Но все равно они могут быть там! Здесь и там, повсюду! Стражники — по… повсюду!

— Стражники рыцаря Като? — спросил я.

— Замолчи, мальчик! — прошептал старик. — Тебе, видно, надоела твоя молодая жизнь!

Усевшись на лавку, он покачал головой.

— Да, да! — едва слышно сказал старик. — Его стражники повсюду. Утром, вечером и ночью. Всегда и повсюду.

Протянув руку, он взял мою ладонь в свою.

— Заклинаю всеми моими черными голодными днями, — прошептал старик, — не верь никому! Ты войдешь в какой-нибудь дом… тебе покажется, что ты — среди друзей. Не верь: ты — среди врагов. Они изменят тебе. Они вероломно предадут тебя. Не верь никому, говорю тебе! Не верь мне! Откуда тебе знать — вдруг я натравлю на тебя стражников, не успеешь ты переступить порог?

— Ты этого не сделаешь, — сказал я.

— Никто не может быть в этом уверен, — прошептал старик. — Никогда никто не может быть в этом уверен.

Он помолчал в раздумье.

— Нет, я не натравлю на тебя стражников! — сказал он. — Не все в этой стране предатели. А есть и такие, кто кует оружие.

— Нам нужно оружие! — сказал Юм-Юм. — Мио нужен меч.

Старик не ответил.

Подойдя к окошку, он распахнул его. С озера донеслись горестные крики птиц. Казалось, будто они плачут где-то там, в ночном мраке.

— Слышишь? — спросил меня старик. — Слышишь, как они оплакивают свою судьбу? Хочешь тоже стать птицей и кружить над озером, оплакивая свою судьбу?

— Что это за птицы? — спросил я.

— Заколдованные птицы! — прошептал старик. — Ты сам догадаешься, кто их заколдовал. Видишь теперь, что ожидает того, кто решил сразиться с рыцарем Като?

Услыхав эти слова, я сильно опечалился. Птицы! Ведь это, значит, братья нашего друга Нонно, сестренка мальчика Йри, маленькая дочка ткачихи и многие-многие другие. Всех их похитил и заколдовал рыцарь Като. О, я сражусь с ним! Я должен это сделать!

— Мио нужен меч! — повторил Юм-Юм. — Нельзя сражаться без меча.

— Ты сказал, здесь есть такие, кто кует оружие, — напомнил я старику.

Он взглянул на меня почти сердито.

— Видать, ты не боишься за свою молодую жизнь, — сказал он.

— Где найти тех, кто кует оружие? — повторил я.

— Тише! — сказал старик и быстро затворил окошко. — Тише, а не то стражники услышат!

Подкравшись на цыпочках к двери и приложив ухо к замочной скважине, он прислушался.

— Ничего не слышно! — сказал он. — Но все равно они могут быть там. Стражники повсюду.

Наклонившись ко мне, он зашептал прямо в ухо:

— Пойдешь к Кующему Мечи и передашь привет от Эно. Скажешь, что тебе нужен меч, рассекающий камень. Скажешь: ты — рыцарь из Страны Дальней.

Он долго смотрел на меня.

— Сдается мне, это ты и есть, — сказал он. — Разве не так?

— Да, это так! — ответил за меня Юм-Юм. — Он рыцарь и принц. Принц Мио из Страны Дальней. И ему нужен меч.

— Где найти Кующего Мечи? — спросил я.

— В самой глубокой пещере самой черной на свете горы, — сказал старик. — Ступай Мертвым Лесом! Ступай!

Подойдя к окошку, он снова отворил его. И опять с озера донеслись крики птиц в ночи.

— Ступай, принц Мио! — сказал старик. — Желаю тебе удачи! Ох, неужели завтра ночью я услышу, как новая птица, кружа над озером, оплакивает свою судьбу?..

В Мертвом Лесу

Не успела захлопнуться за нами дверь лачуги Эно, как я услышал ржание Мирамис. Она ржала громко и отчаянно, будто кричала: «Мио! Сюда! На помощь!»

Сердце мое замерло от страха.

— Юм-Юм! Что они делают с Мирамис?! — закричал я. — Слышишь? Что они делают с Мирамис?

— Тише! — сказал Юм-Юм. — Они схватили ее… стражники схватили Мирамис!

— Стражники схватили Мирамис! — закричал я, ничуть не заботясь о том, что меня могут услышать.

— Тише, — прошептал Юм-Юм. — А не то они схватят и нас!

Но я не слушал его. Мирамис, моя милая лошадка! У меня отнимают мою милую Мирамис! Самую прекрасную, самую добрую лошадь в мире.

Снова послышалось ржание Мирамис. Мне почудилось, будто она кричит: «Мио, неужели ты не поможешь мне?»

— Идем, — сказал Юм-Юм, — посмотрим, что они делают с Мирамис.